— А ты и не оставляй, — тут же перешла я в наступление. — Женя, куда ты все бегаешь, хотелось бы мне знать?
— Готовлю тебе сюрприз.
— А он мне нужен? — буркнула я себе под нос. — Боюсь его даже представить себе…
— Что? Я не расслышал. Музыка громкая!
— Да так, ничего.
— А теперь для самой очаровательной саксофонистки по имени Полина звучит следующая композиция, — сказал в микрофон диджей.
Заиграла та самая музыка, которую я недавно слышала в кафе в областном центре и которую пыталась подобрать на своем саксе. Женькин сюрприз более чем удался. Мы стали танцевать медляк. Все это было похоже на красивый, но недолгий сон.
— Тот парень так и смотрит на тебя… — заметил Крючков.
— Пусть смотрит. Тебе что, жалко? Здесь все пришли поглазеть друг на друга. Разве нет?
— Полина, он тебя клеил, да?
— С чего ты взял?
— А о чем тогда ты с ним разговаривала? Вы обменялись телефонами, да? — Женька терзал меня своими вопросами, мешая наслаждаться музыкой и обесценивая тем самым собственный сюрприз.
— Все, мне надоело!
— Ну так поехали домой, — тут же предложил он.
Я не успела ничего ответить, потому что к нам подошла какая-то размалеванная девица. И, нагло отстранив меня от Евгения, закричала:
— Крюк, неужели ты? Сто лет тебя не видела! Как поживаешь?
— Нормально. А ты?
— Я тоже нормально. Мы тут с подружкой кое-что отмечаем. Не хочешь к нам присоединиться?
— Да я не один.
Девица демонстративно повернулась ко мне, захлопала зелеными ресницами и сказала:
— Привет! А я тебя помню. Ты ведь тоже на юрфаке училась, да?
Я кивнула ей.
— Пойдемте за наш столик, поболтаем, — настаивала незнакомка.
— Полина, ты как? — спросил меня Евгений.
— Я лучше посмотрю на боди-арт.
— Светочка, был очень рад тебя видеть, — тут же отшил Крючков свою однокашницу, которую, кстати, я наконец вспомнила. — Полина, ну ты чего дуешься?
— Интересненькое дельце: мне стоит с кем-нибудь заговорить, ты устраиваешь мне сцены ревности, а сам готов бежать туда, куда тебя поманят пальцем.
— Никуда я не готов бежать. Что ты себя накручиваешь?
— Значит, это называется «накручиваешь»? Все, мне здесь надоело! Я ухожу.
— Ладно, давай уйдем отсюда. Поедем ко мне или к тебе?
— Нет, я поеду к себе, а ты — к себе, — категорично заявила я.
Если бы Женька стал возражать, то я бы, возможно, очень быстро сдалась, но он послушно принял мое решение и посадил меня в такси. Я ехала домой и анализировала случившееся. Конфликт возник буквально на пустом месте, но он был предсказуем. Все-таки мы с Крючковым — с разных планет, хоть и учились когда-то в одном институте. Стоило побывать с ним в ночном клубе, чтобы окончательно убедиться в этом.
Женька позвонил мне на следующий день, ближе к обеду, и сказал:
— Полина, прости. Я не хотел испортить тебе вечер.
— Ты не испортил, — возразила я. — Все нормально.
— Нет, не нормально. Ты на меня обиделась. Не отрицай! Да, я дурак, знаю. Но ты ведь меня простишь?
— Жень, не парься. Все нормально. Я на тебя не обижаюсь. Прикольная была вечеринка, но вовсе не обязательно было отплясывать там до утра.
— Ты правда меня простила? — Крючков докапывался до истины.
— Конечно.
— Тогда встретимся сегодня?
— Есть конкретные предложения? — спросила я.
— Я подумал, может быть, все-таки стоит навестить Степанова?
Вот удивил так удивил! Мне показалось, что Евгений уже совсем забыл о деле, которое нас так сблизило. В отличие от него я-то думала о нем каждую минуту.
— Хорошо, давай съездим в Запрудово, — согласилась я. — Если не возражаешь, то на твоей машине.
— Ладно. Когда мне заехать за тобой?
— Часам к двум.
— Договорились.
— Я вот что подумал… — заговорил Крючков, когда мы выехали за пределы Горовска. — Может, мне стоит побеседовать с Мишкой?
— О чем?
— Да о чем угодно. Я мог бы создать видимость случайной встречи и завести речь о том, что нас когда-то объединяло, — об убийстве Голубевой.
— Не самая плохая мысль, — была вынуждена признать я. — Он сидит там на даче, как в норке, и думает, что сбежал от своего прошлого. А мы принудительно вернем его в события трехлетней давности. Я чувствую, надо еще совсем немного, чтобы его дожать. Соседка, на даче которой он скрывается от мстительных кавказцев, сказала, что Мишка уже не в адеквате.
— В чем это выражается?
— Отвечает невпопад на элементарные вопросы. Да я сама видела, что Степанов стал похож на затравленного зверька.
На въезде в поселок нам встретилась карета «Скорой помощи». Крючков был вынужден едва ли не прижать свою «Тойоту» к забору, чтобы машины смогли разминуться на узкой дороге.
— Полина, ты ведь уже была здесь. Знаешь, где лучше припарковаться?
— Езжай пока прямо. Если около продовольственного магазина будет место, там и припаркуешься.
— Ладно, — кивнул Крючков и поделился со мной своими соображениями насчет того, под каким предлогом он собирается постучаться к Степанову.
— Да, я думаю, пойдет, — согласилась я, не раздумывая.
— А ты со мной?
— Немного прогуляюсь, покажу тебе издалека, где тот дом, а сама светиться не хочу.
— Как знаешь.
