Мы припарковались, вышли из машины и отправились дальше пешком. И только завернули за угол, как увидели толпу народа. Люди кучковались как раз между большим красным коттеджем и дачей Клавдии Петровны.
— Интересно, по какому поводу сборище? — озадачилась я. — Женя, я, пожалуй, дальше не пойду, а ты иди, послушай местные сплетни.
— Ладно.
Крючков влился в толпу и безнадежно завис там. Я вся извелась от любопытства. Что же там такое интересное обсуждалось, если Женька развесил уши и даже забыл, ради чего мы сюда приехали? Минут через двадцать народ начал расходиться, и Крючков спешной находкой направился в мою сторону.
— Что скажешь? — спросила я.
— Помнишь, мы «Скорую» на въезде встретили?
— Конечно.
— Так вот, это была не просто «Скорая», а бригада психиатрической помощи. — Женька взял паузу, чтобы завести пружину интриги.
— Да не томи ты! К кому «неотложка» приезжала? Неужели к Мишке?
— Она не только к нему приезжала, но и уехала отсюда вместе с ним. Выходит, мы разминулись со Степановым.
— И кто же так позаботился о нем?
— Соседи, естественно. Точнее, они не о нем позаботились, а о себе. Парень ведь стал на людей с топором бросаться.
— Что, вот так ни с того ни с сего? — удивилась я.
— Оказывается, там по соседству живет армянская семья. Причем забор между двумя участками чисто символический. Так вот, у армян как раз были гости. Хозяева собрались жарить шашлык, и вдруг выяснилось, что нет петрушки. Она почему-то у них не растет, зато у бабы Клавы в огороде ее полным-полно. Тигран пошел на соседний огород за зеленью. Подошел к грядке, наклонился, а тут из дома как выскочит незнакомец с топором и давай махать им. Тигран понятия не имел, что у соседей живет постоялец, и решил, что это вор, схватил первую попавшуюся дубину и стал воевать с ним. На шум сбежалась его родня, как ты понимаешь, лица кавказской национальности. Хм, кто только придумал такое выражение…
— Женя, ты не отвлекайся! Что дальше-то было?
— Четыре мужика, естественно, смогли обезоружить и связать Степанова. Кто-то позвал участкового. Тот пришел и стал слушать бред по какую-то кровную месть. Армяне на всякий случай позвонили в город своим соседям по даче и рассказали, что произошло в Запрудове. Иван заступился за своего приятеля, сказал, что у того большие проблемы в личной жизни, и попросил замять дело. Только отпускать Мишку на свободу участковый не стал. Поскольку тот был сильно выпивши, лейтенант решил, что парня посетила «белочка», и вызвал «Скорую психиатрическую помощь». Вот, собственно, и все, что мне удалось узнать.
— Вовремя мы, однако, подоспели, — сказала я, анализируя информацию.
— Не таким уж «крепким орешком» оказался Степанов. — Крючков вспомнил характеристику Пименова. — Не прошло и месяца, как он свихнулся.
— Еще неизвестно, насколько сильно у него крыша поехала. Ты же сам сказал, что Мишка был сильно пьян. Знаешь, Женя, лично я представляю себе происшедшее так: сидел наш сантехник дома, попивал водочку, закусывал ее огурчиком с грядки и вдруг увидел в окне кавказца. В мозгу, затуманенном алкоголем, родилась мысль, что это родственник Тамары Вахтанговны, и парень кинулся защищаться… Был бы Степанов трезв, то, скорее всего, притаился бы или ушел огородами, но он был пьян… Я так и знала, что свобода не пойдет ему на пользу!
— В любом случае завтра надо будет выяснить, в какую больницу доставили Степанова и какой диагноз ему поставили.
— Выясню, — пообещала я, с грустью размышляя о том, что завтра снова придется тащиться в областной центр. Как же мне надоели эти поездки! Уже каждая кочка на дороге известна.
— Полина, я вот что подумал… — медленно проговорил Крючков. — Может, не стоит возвращаться сегодня в Горовск?
— В смысле?
— Давай снимем номер в гостинице. Тогда тебе не придется завтра снова сюда ехать. — Женька словно прочитал мои мысли. — Я спокойно могу появиться в конторе после обеда, если что, Серебров меня прикроет.
— Ну, в принципе, можно остаться здесь. Я только позвоню Арише, скажу, чтобы он меня сегодня не ждал.
Мы сняли номер в гостинице «Славянская» и пошли в ресторан ужинать. Настроение у обоих было приподнятое: во-первых, в «деле сантехника» обозначился перелом, а во-вторых, у нас с Женькой наконец-то возникло полное взаимопонимание. Мы с ним были вместе уже четыре с лишним часа и пока не поссорились. Наша ночная размолвка на клубной тусовке стала казаться такой глупостью, что о ней без смеха просто невозможно было вспоминать. Я рассказала Евгению, с какой целью брала номера телефонов у геев, а он мне признался, что клуб «Зодиак» принадлежит тому самому парню, у которого на голове был выбрит затейливый лабиринт. Конечно же, Крючков не мог обделить его своим вниманием. И прямым текстом послать навязчивую однокурсницу подальше тоже не мог.
