Стоя в конце очереди, я жду, пока игроки и тренеры разберут ключи от своих номеров со столика у стойки регистрации. Учитывая, каким большим составом мы путешествуем, регистрация была бы сущим кошмаром, если бы не координаторы, которые держат наготове ключи от номеров, ожидая, когда наши автобусы подъедут к отелю.
Толпа впереди редеет, и подходит моя очередь. На столе, заваленном ключ-картами, я ищу бумажный конверт со своей фамилией. Осталось всего несколько номеров, но моего среди них нет.
Я озираюсь, пытаясь найти кого-нибудь из координаторов и сообщить, что они забыли забронировать номер, но вижу только Исайю: он стоит в вестибюле, прислонившись к колонне, с понимающей улыбкой на губах. Он единственный игрок, который еще здесь. Все остальные разошлись по но-мерам.
Со дня открытия прошла неделя, и наши рабочие взаимоотношения наладились. Он больше не срывался на моем боссе. На самом деле, его поведение диаметрально изменилось. Теперь он стал
Я подкатываю к нему свой чемодан.
– Мой ключ потеря…
Исайя показывает мне ключ от номера с четко напечатанной на бирке надписью «И. Родез и К. Родез».
– Лучше бы под «К. Родез» подразумевался твой брат, потому что я ни за что на свете не стану делить с тобой номер.
– Попробуй угадать еще раз.
– Нет, – слышу я свой голос.
Исайя посмеивается.
– Я люблю обниматься, Кен. Ты храпишь? Надеюсь, что нет. С другой стороны, я, скорее всего, обниму тебя так крепко, что ты все равно не сможешь дышать.
Мои глаза сужаются.
– По-твоему это романтично? Ты только что сказал, что собираешься меня задушить.
– Но с любовью! Я собираюсь задушить тебя с любовью.
Я недоверчиво качаю головой. Я вышла замуж за этого парня. Да, по пьяни, но все же.
– Мы не будем жить в одном номере. Больше никто не живет вдвоем в одном номере.
– Больше никто не женат.
Я лихорадочно оглядываю вестибюль в поисках Глена – главного координатора по поездкам: он беседует с Риз.
Я хватаю свой чемодан, собираясь со всем разобраться.
– Я бронирую для команды отели, как только появляется расписание, – объясняет он ей. – Обычно они заполнены, но в этом году нам повезло… – Глеб замечает, что я жду, желая с ним поговорить. – О, привет, Кеннеди! Я как раз говорил Риз, как нам повезло, что в этом сезоне вы с Исайей будете жить в одном номере. Благодаря этому я смог уступить ей твой номер в отеле.
– О. – Мой голос звучит слишком высоко, слишком натянуто. – Это… прекрасно. Я просто хотела убедиться, что мы с Исайей можем жить в одном номере. –
– Мой дедушка дал добро, – перебивает Риз.
– Что ж, это так…
Глен усмехается.
– Вы – молодожены. Даже если бы я забронировал для вас два отдельных номера, вы все равно оказались бы в одном. Учитывая, как долго вы, ребята, таились, вы могли бы сэкономить нам кучу денег, просто живя все это время в одном номере.
Риз и Глен хором смеются. Рада, что хоть кому-то это кажется забавным!
Мои щеки болят от фальшивой улыбки.
– Вероятно, так и есть. Что ж, я очень рада, что все получилось.
– Я тоже. – Глен жестом указывает на стойку регистрации. – Когда я узнал, что в этом году Риз собирается путешествовать с нами, свободных номеров уже не было.
Конечно, свободных номеров не было…
Когда я снова пересекаю вестибюль, чтобы встретиться с Исайей, он понимающе ухмыляется. Его улыбка раздражает. Он поднимает ключ-карту и вертит ее в пальцах, но я выхватываю ее.
– Когда злорадствуешь, ты уже не такой милый.
– Но в остальное время я исключительно милый. Понял.
Он радостно забирает у меня багаж и катит оба чемодана к лифту. И даже не оборачивается на меня, бросая:
– Кстати, красивые кеды! У того, кто их выбирал, отличный вкус.
Мои щеки вспыхивают, когда я смотрю на свои кеды на платформе, которые правильней называть моей свадебной обувью, – их выбрал Исайя.
– Злорадствуешь?
Он заразительно смеется, слегка запрокидывая голову и обнажая красивую мощную шею.
Как неудобно, что мой временный муж оказался таким привлекательным!
Здесь только одна кровать.
Естественно, здесь только одна кровать!
Обычно в комнате проживает один человек, поэтому вторая кровать не нужна.
Дивана тоже нет – только примостившееся в углу неудобное на вид кресло.
Я не могу спать с ним в одной постели.
Спать в одной постели – это интимно. У нас с Коннором такого никогда не случалось, но, похоже, при нормальных обстоятельствах именно так и должно было быть.
Мне хочется протестовать. Отпустить какую-нибудь колкость и заставить Исайю считать, что я его терпеть не могу, вместо того чтобы признаться, что я чувствую себя уязвимой, чувствую дискомфорт.
Но мы оказались в этой ситуации из-за меня, так что я смиряюсь.
– С какой стороны ты ляжешь?
Оглянувшись через плечо в ожидании ответа, я вижу, что он пристально наблюдает за мной.
– Я лягу на полу.
– Исайя…
– Мне все равно.
