Она поворачивается и смотрит на меня. Краем глаза я замечаю, как у Коннора дергается челюсть, и одним пальцем убираю с ее уха локон.
Я наклоняюсь и шепчу так, чтобы слышала только она:
– Можно к тебе прикоснуться?
По ее шее пробегают мурашки, и я не могу сдержать улыбку.
– Что ты имеешь в виду? – Ее вопрос звучит слишком громко и совсем не интимно.
– Ничего особенного, – шепчу я. – Прижмись ко мне. Прижмись своей щекой к моей, пока мы говорим. Прямо сейчас.
Она колеблется, поэтому я провожу ладонью по ее шее и подбородку, запускаю пальцы в волосы и притягиваю ее к себе, чтобы она тихо поговорила со мной.
– Зачем? – шепчет Кенни.
– Потому что он наблюдает, а я хочу, чтобы он знал: ты моя.
– Он смотрит?
Мне не нравится, что в ее тоне звучит надежда.
– Да. – Я сглатываю. – Итак, скажи мне, Кен, могу я к тебе прикоснуться?
Она ерзает, но потом кивает.
– Хорошо.
– Хотелось бы видеть немного больше энтузиазма.
Она смеется.
– Да, Исайя. Ты можешь ко мне прикоснуться.
Черт меня побери, если я не возбуждаюсь от одних только этих слов!
– Просто пни меня под столом или сделай что-нибудь в этом роде, если это будет слишком или тебе не понравится.
– Без проблем.
– Умница.
Она мурлычет, прижимаясь ко мне, и я почти уверен, что это вышло у нее непроизвольно.
– Что ты собираешься делать?
– Что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Все, чего захочешь ты. Все, что произведет нужное впечатление.
– М-м-м. – На этот раз я мурлычу от ее слов. – Какая покладистая жена!
Ее смех становится громче, и он искренний, в нем нет ничего показного. Мне это чертовски нравится.
Кеннеди отстраняется, сдерживая рвущуюся наружу улыбку, и возвращается к тарелке. Я поправляю ее прическу, возвращая ей былой вид.
Прямо сейчас на нас смотрят. Я чувствую это и позволю Кеннеди поверить, что все только напоказ, но, по правде говоря, я несколько лет умирал от желания к ней прикоснуться. Умирал от желания привлечь ее внимание. Просто поужинать рядом с этой девушкой.
Я мечтаю, чтобы у нее тоже появилось желание проводить со мной время, но пока что позволю ей поверить в то, что это лишь игра.
Генри и Дженнифер заняты беседой со Смитами, и Мэллори обращает свое внимание на нас.
– Я гадала, куда же ты пропала с моего девичника. – Ее взгляд останавливается на кольце Кеннеди. – Думаю, теперь мы знаем ответ.
Кеннеди напрягается, поэтому я осторожно кладу руку на спинку ее стула, теребя кончиками пальцев бретельку ее платья. Она не вздрагивает.
Мэллори продолжает, по-прежнему глядя на левую руку Кеннеди.
– Ты снизила уровень, если хочешь знать мое мнение.
– Я тебя не спрашивала, – парирует моя жена.
Кеннеди напряжена, но не от моих прикосновений, поэтому я пытаюсь отвлечь ее, проводя кончиками пальцев по верхней части ее плеча, а затем касаюсь волос на затылке.
Коннор внимательно наблюдает.
– Я хочу сказать, – продолжает Мэллори, – по сравнению с твоим предыдущим кольцом это…
– То, что мне действительно нравится. – Кеннеди тянется над столом и сжимает мою вторую руку. – Если ты так зациклилась на моем старом обручальном кольце, Мэллори, почему бы тебе не попросить его у мужчины, который когда-то дарил его мне?
Мэллори поджимает губы.
– Я не хочу. Мне нравится мое. – Она шевелит пальцами, демонстрируя бриллиант, который намного меньше и изящнее того, что носила Кеннеди.
Честно говоря, это украшение гораздо больше похоже на стиль Кеннеди, чем предыдущее кольцо.
Я наклоняюсь ближе и успокаивающе провожу ладонью по ее руке.
– Все в порядке?
Она кивает с легкой, но гордой улыбкой. Может быть, Кенни гордится тем, что поставила на место сводную сестру. Может быть, тем, что не отшатнулась от моего прикосновения.
Я решаю проверить свою теорию и кладу ладонь на ее голень под столом, обхватываю пальцами внутреннюю сторону бедра.
Ее рука, которая держит мою на столе, сжимается сильнее. Я наклоняюсь и шепчу:
– Скажи, чтобы я остановился.
Она отрицательно качает головой.
С понимающей усмешкой на губах сдвигаю руку выше. Звучат какие-то слова, но я не обращаю на них внимания. Просто наблюдаю за Кеннеди, отмечая, как учащается ее дыхание, когда я провожу рукой по ее бедру. Она прикусывает губу, а значит нервничает.
Я сжимаю ее ногу.
– Пни меня под столом.
– Нет, – выдыхает она.
Вместо этого Кеннеди слегка раздвигает колени, предоставляя еще пару сантиметров, чтобы я мог двигаться вверх, и, клянусь богом, я оказываюсь на грани.
– Когда я уйду на покой, Коннор возглавит компанию, – сообщает Генри своим гостям. – Мой сын Дин не пожелал участвовать в семейном бизнесе. Он решил строить спортивную карьеру, и нам повезло, что у моего будущего зятя есть деловое чутье.
– Господи, твою ж мать! – бормочет себе под нос Дин.
Я провожу кончиками пальцев по внутренней стороне бедра Кеннеди, радуясь, что черная ткань ее платья служит барьером, потому что совершенно уверен: я скоропостижно скончаюсь, если она когда-нибудь позволит мне прикоснуться к себе как следует.
– И давно вы помолвлены? – интересуется мистер Смит у Коннора, когда Мэллори проводит рукой по его пиджаку. Она уже практически лежит на нем, но все еще пытается придвинуться ближе.
