Обманный бросок полностью

Исайя забирается под одеяло, оставаясь на своей стороне кровати, стараясь не прикасаться ко мне, не сводя глаз с моего лица и не позволяя себе смотреть куда-то еще.

Я никак не ожидала, что он окажется таким милым. Все годы нашего знакомства я считала его импульсивным парнем, который строит из себя клоуна, регулярно делает или говорит что-нибудь забавное, чтобы вызвать смех у товарищей по команде.

Но здесь, со мной, он… терпелив. И без рубашки.

Почему он всегда без рубашки?

– Кеннеди, – шепчет Исайя, поворачиваясь ко мне. – Я хочу, чтобы ты использовала слова и точно сказала мне, чего хочешь. Или чего не хочешь.

– Я не знаю, чего не хочу.

– Ладно. Как насчет того, чтобы придумать стоп-слово? Слово, которое ты сможешь сказать, если почувствуешь себя некомфортно.

– Я не хочу использовать стоп-слово с тобой. Я знаю, что, возможно, мне будет некомфортно, но в этом весь смысл. Чтобы убрать неловкость.

– Но мне будет спокойнее, если ты придумаешь стоп-слово. Не хочу случайно переступить черту.

Если быть честной, на данный момент нет ничего такого, что Исайя мог бы сделать, а мне бы не понравилось. Но он не отступает.

– Хорошо. – Я вздергиваю подбородок. – Если мне понадобится стоп-слово, то, наверное, это будет «миссис Родез».

Он издает отрывистый смешок.

– Ты выбрала то, чего никогда не скажешь?

– Да.

– Маленькая нахалка.

Я улыбаюсь в ответ, удобнее устраиваясь на подушке.

– Вот что, Кен. – Протянув руку, он гладит меня по затылку, проводит большим пальцем по подбородку. – Тебе придется задавать темп. Я мечтал увидеть тебя здесь, в своей постели, со дня нашего знакомства, и это желание только усилилось теперь, когда я знаю тебя намного лучше. Независимо от того, какую чушь я нес, находясь под воздействием обстановки в «Чили», правда в том, что я взял бы тебя прямо там, если бы ты попросила. Я сделал бы это медленно, если бы ты так захотела, или жестко. Но я не могу читать твои мысли, так что повторяю: мне нужно, чтобы ты использовала слова и задавала темп.

Слова? Он думает, что после этого у меня найдутся слова? Я пытаюсь их подобрать.

– Я хочу не торопиться.

Он кивает в знак согласия.

– Значит, не будем торопиться.

Я же не девственница. У меня был секс, но не совсем тот, о котором читаешь в книгах, не тот, что видишь в романтических сценах кино. Он всегда начинался сразу с главного и заканчивался, как только партнер кончал.

Как ученый я пыталась оправдать это перед самой собой: если он кончил, то, по крайней мере, ему было достаточно приятно. Но как женщина я хочу большего.

Я просто не знаю, как произнести эти слова, чтобы не показаться совершенно неопытной, поэтому беру руку Исайи, которой он обхватывает мой подбородок, и направляю ее вниз. Его мозолистые пальцы касаются кожи моей шеи, спускаясь дальше, пока я не задерживаю их на своей груди.

Подняв глаза, я замечаю, что взгляд Исайи прикован к моему лицу: он наблюдает за мной и пока не позволяет своему вниманию опуститься ниже.

– Пожалуйста, посмотри на меня, – умоляю я.

Я хочу… нет, мне нужно знать, что почувствует Исайя, если посмотрит на меня.

Он резко втягивает воздух, закрывает глаза, чтобы собраться с мыслями, а когда открывает их, его зрачки расширяются. Он скользит взглядом по моему горлу и останавливается на груди, глядя на меня так, словно я – самое замечательное существо на свете.

На меня никогда, ни разу не смотрели так, как смотрит мой муж. С желанием. Внимательно. Разрушительно для его планов на жизнь.

Его большой палец проводит по веснушкам на моей груди.

– Мне нравится, – шепчет он, прежде чем начать расстегивать мой кружевной лифчик. – А это… Кен, это так чертовски хорошо на тебе смотрится! Какого оно цвета? Белое?

Я нервно сглатываю.

– Желтое.

На губах Исайи появляется усмешка, когда он поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, и родинка, на которой я так зациклилась, скрывается из-за улыбки.

– Мой любимый цвет.

Черт меня побери! Да, я точно знала, что делаю, когда выбирала это белье. Знала, что он спросит, и теперь, когда стало ясно, что я надела это белье для него, чувствую, как по моей груди разливается тепло.

Очевидно, он тоже так думает, когда протягивает руку, чтобы прикрыть все мое декольте.

– Не стесняйся меня, Кенни. Ты знаешь, я просто схожу с ума от того, что ты надела его ради меня.

Мои руки опущены, потому что мне неловко и я испытываю дискомфорт – тот самый, когда тебя выталкивают из зоны комфорта и ты растешь.

– Отключи голову, – шепчет он. – Выключи мозг и делай то, что нравится. Это просто игра, верно? Ты и я – это просто игра, так что подыграй мне.

Это не похоже на игру. То, как Исайя прикасается ко мне, не кажется фальшивым, как и то, как он смотрит на меня – одновременно с тоской и благоговением.

Но когда я убеждаю себя, что Исайи нет в моем будущем, мой перфекционизм сдает позиции. Если я рассматриваю наши отношения как практику ради кого-то другого, кого я, возможно, встречу в будущем, то могу ошибаться и учиться без изнуряющей необходимости быть безупречной.

Даже если это что-то такое простое, как полное изучение мужского тела.