Лизбет вскочила и в ужасе бросилась прочь по коридору, думая только о том, как бы поскорее скрыться. Незнакомец явился с той стороны, где лежала дорога к саду, к спасительному убежищу под стеблями терний. Лизбет бежала, а за спиной её звучали шаги. В страшных снах она не могла бежать, а теперь мчалась по дому куда глаза глядят, в отчаянии ища хоть какого-нибудь укрытия. На бегу она время от времени оглядывалась — увы, незнакомец продолжал преследовать её. Лизбет свернула из коридора в анфиладу комнат — пустых и безлюдных, как большинство помещений в доме. Эти комнаты она называла Щелями — такими тесными, узкими они были.
Лизбет неслась, не разбирая дороги, не думая о том, где ей повернуть. Налево, налево, снова налево… На бегу она отчаянно шептала:
— «Я бежала всю дорогу от Грозового перевала, а где не бежала — там летела на крыльях».
И вдруг преследователь оказался на её пути. Лица его не было видно в полумраке.
— Лизбет, это ты? — проговорил он и протянул к ней руки. — Лизбет, я не сделаю тебе ничего плохого!
Лизбет оказалась зажатой в углу. Неужели враг заколдовал её? Нет-нет, просто они случайно оказались в одной и той же комнате. Лизбет попятилась к стене, возле которой стояли стеллажи, а на полках были разложены разные инструменты
Лизбет схватила наугад первый попавшийся и швырнула в своего преследователя. Тот явно не ожидал от неё такой прыти. Как только он закрыл руками лицо, Лизбет опрометью выскочила из комнаты, стрелой пронеслась по Щелям и выбежала в коридор, уставленный геометрическими скульптурами. Повернув за угол, она бросилась к лестнице в один пролёт, взбежала по ней до площадки, где стояли две одинаковые статуи — Лизбет считала их изображениями Хитклиффа: надменно вздёрнутый подбородок, в руке — трость. Деваться больше было некуда, и девушка спряталась за одной из этих статуй. Затаив дыхание, она стала ждать приближения заклятого врага.
Миновала, казалось, целая вечность, и вот в коридоре послышались тяжёлые шаги. Немного помедлив, преследователь повернул к лестнице. Осторожно выглянув из-за статуи, Лизбет увидела, что её враг шагнул на нижнюю ступеньку и начал не слишком проворно подниматься. Лизбет снова пряталась. Она в отчаянии считала его шаги — она знала, сколько ступеней в лестничном пролёте. Когда преследователю осталось одолеть десять ступеней, Лизбет изо всех сил навалилась на статую. Та не сразу поддалась, но в следующее мгновение закачалась и накренилась. Лизбет чуть было не упала вместе с ней.
Грохнувшись на ступени вниз головой, статуя перевернулась раз, другой… Враг Лизбет выставил перед собой руки, чтобы защититься от удара, но не успел: по его рукам ударил постамент. Статуя подмяла его под себя. Только у подножия лестницы они разлетелись в стороны. Человек упал навзничь, а треснувшая статуя придавила ему ноги.
Лизбет не знала, что ей делать — бежать или остаться. В страшных снах ей никогда не удавалось одолеть своего заклятого врага. Неужели случилось чудо?
— «Ах! Он был просто в ярости! Что было бы, если бы ему удалось догнать меня!» — шептала она, прикрыв ладонями губы и осторожно спускаясь по лестнице. Человек лежал неподвижно, как мёртвый. Неожиданная радость охватила Лизбет. После шести лет мучений и невыносимой скуки она легко победила своего врага. Игра не на жизнь, а на смерть оказалась такой увлекательной!
Вытащив из кармана ветхого платья одну из драгоценных свечек, Лизбет зажгла её от газового рожка на стене и крадучись приблизилась к поверженному мучителю.
Язычок пламени осветил лежащего на полу человека. К своему изумлению и ужасу Лизбет увидела, что волосы у него не чёрные как смоль, а золотистые и лежат красивыми завитками. Ей было страшно, но она осмелилась подойти ближе… и дико вскрикнула. Перед ней лежал Даскин Андерсон, и все лицо его было в крови. Рыдая от горя, Лизбет выронила свечку. Та упала на пол и погасла.
Лизбет вся дрожала. В отчаянии она то вскидывала руки, то опускала. Развернувшись, чтобы убежать в сад под спасительные тернии, она тут же раздумала. Звериные инстинкты владели ею, она не соображала, что делает. Снова бросилась прочь, остановилась на пересечении коридоров, размахивая руками, как безумная. Бежать? Вернуться? Что же делать?
Внезапно в её сознании проявились строчки:
— «Ну, нет же! Я не трусиха! Берегитесь же вы, а я ничего не боюсь!»
Редкие беззвучные рыдания сотрясли её грудь. Она повернулась и пошла назад, к неподвижно лежащему на полу Даскину.
— Все… должно было… случиться… не так, — стонала Лизбет. — Он должен был прийти и спасти меня.
Она подобрала с пола свечку, снова зажгла её и, присев около Даскина, попыталась столкнуть статую с его ног. Статуя не желала поддаваться. Но наконец, упёршись локтями в пол, Лизбет ухитрилась приподнять её и оттолкнуть в сторону.
