Картер сжал руку Сары, и они поспешно зашагали по коридору. Нункасл принял под своё командование тысячи былых Превращённых, а воины гвардии Белого Круга подняли половинки Краеугольного Камня и понесли их к выходу. Весь дом качался и стонал, готовый развалиться на куски.
Картер и Сара, держась за руки, вышли за порог под беззвёздное небо и оказались на Ониксовой Равнине, где их ждали Даскин и Лизбет. Ещё час ушёл на то, чтобы из Обманного Дома выбрались все солдаты. Оказавшись на приличном расстоянии от дома, все обернулись и посмотрели на грандиозную постройку.
— Глядите! — воскликнул Чант и указал на ночное небо. — Что-то крылатое, огромное, взлетело с чердака.
От крыш Обманного Дома отделился змееподобный силуэт. Ударили по воздуху могучие крылья.
— Йормунганд… — прошептал Даскин. — Говорил же он мне, что когда-то его называли драконом…
Взмывая все выше, чудовище вырастало на глазах, и наконец его гигантские крылья затмили весь дом. Яростными ударами когтей он принялся крушить башни и шпили, а вырывавшееся из его пасти пламя подожгло стропила. Крыши мгновенно объяло огнём, пожар быстро распространился. Пахнуло жаром, и все поспешили отойти подальше.
Огонь добрался до подземелий. Послышались оглушительные взрывы, и вот все здание начало оплывать, таять. Оно словно разрушало само себя с невероятной быстротой и жутким грохотом.
С рёвом, от которого сотряслась Ониксовая Равнина, Йормунганд развернулся и, яростно размахивая крыльями, взял курс на Эвенмер.
Как только пламя окончательно поглотило Обманный Дом, спутники избавились от последних следов Превращения. Словно пелена спала с их глаз. Они смотрели друг на друга с радостью и благодарностью.
Картер нежно коснулся щеки Сары, погладил её плечи и вдруг, обхватив её талию, оторвал от земли.
— Ты жива! — воскликнул он.
Тут и остальные словно очнулись. Даскин, Енох, Чант, Картер, Сара, Нункасл, Макмертри, солдаты — все кричали, обнимались, хлопали друг дружку по спинам. Но вот Сара обернулась к Лизбет, сжала её тоненькие руки и посмотрела ей в глаза.
— Это… правда ты? — надтреснутым от волнения голосом спросила Сара.
— Ты ещё помнишь меня? — робко проговорила Лизбет. — Я думала, ты меня забыла.
— Милая, милая Лизбет! — вырвалось у Сары, и из глаз её ручьями хлынули слезы. — Как я могла тебя забыть? Не было дня, чтобы я не думала о тебе, не молилась за тебя! О Лизбет! Я бы никогда не смогла тебя забыть!
Они крепко обнялись и ещё долго плакали вместе.
Наконец они отстранились друг от друга. Лизбет вытерла глаза тыльной стороной ладони и спросила:
— Это научный факт?
— Как давление и паровые двигатели, — улыбнувшись, ответила Сара.
Когда к Лизбет подошёл Картер, та неожиданно смутилась. Он покачал головой, видя, как она худа и растрёпана, и хотел было что-то сказать, но в горле у него пересохло от жалости.
— Ты не был причастен к моему похищению? — спросила Лизбет.
— Клянусь, — ответил Картер.
— Человек в Чёрном лгал мне?
— Не только в этом.
Лизбет поддела босой ногой камешек.
— Прости за то, что я издевалась над тобой — тогда, когда ты томился в подземелье.
— Подумаешь, ерунда, — сказал Картер и раскинул руки. Лишь миг помедлив, Лизбет бросилась в его объятия.
— Я так люблю тебя, малышка, — пробормотал Картер, гладя её волосы.
— И я люблю тебя, Картер, — прошептала она и снова расплакалась.
Тут послышался оглушительный треск — это, догорая, рухнули последние останки Обманного Дома, и наконец он исчез окончательно, как сон. Только разрозненные языки пламени догорали, облизывая голые камни.
В изумлении спутники вернулись туда, где стоял дом, но от него не осталось и следа.
Лишь Даскин и Лизбет не пошли смотреть на то место, где был прежде Обманный Дом. Они стояли поодаль друг от друга.
— Теперь ты снова отправишься охотиться на гнолингов? — смущённо спросила Лизбет, искоса взглянув на Даскина.
— Нет. — Он покачал головой, подошёл к ней и взял её за руку. — Я больше никогда не стану охотиться на них ради потехи. Грегори погиб, а я нашёл кое-что получше охоты. Довольно мне вести разгульную жизнь. Пора расстаться с мальчишескими забавами и стать мужчиной.
— Ты об этом говорил, когда сказал, что мог бы полюбить меня?
— В те последние мгновения, перед тем, как ты шагнула за порог, я уже знал, что это так и есть. Я уже люблю тебя, Лизбет.
— А я любила тебя всегда, — сказала она. Она смотрела на него, запрокинув голову. Он обнял её и крепко поцеловал.
— Смотри, — сказала Сара, встав рядом с Картером. Хозяин Эвенмера обернулся и изумлённо вздёрнул брови. Они с женой обменялись радостными улыбками. К ним подошёл Чант.
— «Герой для нёс он на все времена, прекраснее всех первоцветов — она. Влюблённым молчать, право слово, милей, чем слушать, как трели ведёт соловей».
