Полдня шли без остановок. Жёлтый коридор вскоре остался позади, за ним последовали другие коридоры и лестницы, а вот комнат на пути почти не попадалось. Пустошь представляла собой проход и была необитаема. Ковры здесь большей частью истёрлись, перила потускнели, обои отставали от стен. Сара гадала, ходил ли прежде хоть кто-нибудь этой дорогой — ведь на этот раз ей и её спутникам не встретился никто. Сара решила, что преступно оставлять эти помещения безо всякого ухода. «Надо бы устроить здесь световые окна в потолке, посадить цветы, — думала она. — И ещё — деревья, как в Наллевуате, чтобы их ветви тянулись к солнцу. Но без окон здесь ничего расти не сможет».
Через некоторое время странники остановились на привал и устроили второй завтрак, сев за низкий столик, стоявший в стенной нише, обклеенной полинялыми обоями с зелёными, золотистыми и оранжевыми цветочками. На полу лежал маленький коврик с рисунком в виде лилий. Он был весь в дырочках — это потрудились мыши. Сара захватила из дома столько еды, что её хватило бы для банкета: нарезанную тонкими ломтями буженину, зелень, овощи и даже чай — правда, за время пути он остыл и теперь был холоден как лёд.
— Это пикник? — шутливо поинтересовался Енох. — Вот бы мне так угощаться во время моих обходов!
— Прежде чем мы перейдём на вяленое мясо, у нас будет ещё несколько трапез с деликатесами, — пообещала Сара. — Если бы не было так холодно, можно было бы полное удовольствие получить. Я бы и скатерть захватила, если бы точно знала, что вы не станете надо мной смеяться.
— «О женщина! Собранье совершенств! Предупредит, в беде утешит, даст совет, что сердцу будет мил, — процитировал Чант. — Но совершенства уподоблю редким яствам. Вкушай их день за днём — и вскоре вкуса след простыл».
— Тебе бы все мудрёными стишками отговариваться, — притворно обиделась Сара. — А на самом деле мужчины слишком ленивы, примитивны и невнимательны к мелочам. Все вы неуклюжи, и интересует вас только все большое и грандиозное — великие битвы, грандиозные постройки, вам бы строить пирамиды, отряжать на их строительство тысячи рабочих! Но спросить вас, как одеть и накормить ваши войска, и окажется, что вы об этом даже не задумывались! Если бы не женщины, мужчины до сих пор жили бы в пещерах и размышляли о высоких материях, поедая полусырую добычу без ножа и вилки. Практичных мыслей в ваших головах не водится.
Чант и Енох обменялись обиженными взглядами.
— Права ли она? — сам себя спросил Енох. — Быть может, и права.
— Пожалуй, — не стал спорить Чант. — Но бывало, я отправлялся в обходы вместе с тобой, и мы никогда не голодали. Не обманывайтесь, леди Андерсон. Енох — заправский повар.
— Это потому, что он прожил так долго — хватило бы на несколько сотен человек, — отозвалась Сара. — Мало-помалу и мужчина способен чему-то научиться. Но скажи-ка, что на тебе надето под шубой, Енох?
Вместо ответа старый еврей встал и расстегнул шубу. Под ней оказалась блестящая кольчужная рубаха, подпоясанная ремнём, к которому был приторочен длинный кинжал в серебряных ножнах, испещрённых рунами и украшенных топазами и ляпис-лазурью. Гарды под сверкающей рукояткой были инкрустированы слоновой костью и жемчугом.
— Этот клинок, называемый Арундайтом, я всегда беру с собой, когда покидаю Внутренние Покои. Кольчуга эта принадлежит мне издревле, она выкована из того же металла, из какого и доспехи воинов гвардии Белого Круга. Её даже пуля не пробьёт.
Енох сжал в пальцах рукоять кинжала, и его карие глаза дерзко сверкнули. Сейчас он был похож на великого воина.
— Я решила взять с собой винтовку, — сказала Сара. — Из неё лучше стрелять на большом расстоянии.
— Это верно, — согласился Енох. — Но хороша ли она на близком, вот вопрос? Опыт научил меня тому, что нож и меч, хотя они и давно вышли из употребления во внешнем мире, в Эвенмере хороши до сих пор, поскольку здесь всегда можно ожидать нападения из-за угла. Но и пистолет у меня при себе, — сказал он и похлопал по карману шубы.
— Стало быть, сжав кинжал в одной руке, а пистолет — в другой, ты становишься как бы четырехруким, то есть, иначе говоря, вдвое более защищённым, — заключила Сара.
— Предлагаю теперь, после того, как мы заслушали столь ценное замечание относительно личного вооружения, продолжить путь, — весело усмехнувшись, проговорил Чант. — «Не пора ли в путь-дорогу? Не страшась судьбы любой, испытаний многотрудных, не расстанемся с мечтой!»
Уложив в дорожные мешки посуду и остатки трапезы, все трое продолжили путь по коридорам и лестницам. От непрерывных подъёмов и спусков у Сары разболелись лодыжки. Правда, через некоторое время боль прошла, Сара повеселела и принялась негромко насвистывать на ходу. Енох узнал мелодию и стал подпевать, и они бодро прошагали ещё с полчаса. Затем старик принялся рассказывать истории, и рассказывал до самого вечера — о самых первых днях своей работы в Доме и о прежних временах, когда мир был ещё молод.
— Но кто же был самым первым Хозяином Эвенмера? — спросила Сара.
