— А не могли анархисты прознать про это каким-то ещё способом? — спросил Хоуп.
— Не стоит говорить обиняками, — отозвалась Сара. — Нет, Картер не признался бы в этом даже под пытками. Он бы скорее солгал.
Хоуп ненадолго задумался.
— Но если Картер знал об этом переходе, почему же он сам не воспользовался им на пути во Внешнюю Тьму?
— Но он не знал о нем, — объяснил Енох. — Карты Хозяина требуют внимательного изучения. Не мог же он просто сказать: «Я желаю пройти к Внешней Тьме кратчайшим путём», чтобы в результате перед его мысленным взором появился Глубинный Переход. Он бы ни за что не смог узнать о нем, разве что наткнулся на него во время раздумий над картами. Мне кажется, письмо можно считать подлинным.
— Вы так думаете? — недоверчиво переспросил Хоуп. — В то время как из него следует, что самые важные люди в Доме должны рискнуть своей жизнью?
— «Час испытаний пробил для меня, — задумчиво проговорил Чант. — Кто б ни был ты — созданье тьмы иль смертный, рука моя тебя сразит».
— Вот именно, — сказала Сара. — Енох и Чант действительно очень важны для Эвенмера, но никак не я.
— Вы недооцениваете свою роль, — возразил Чант.
— Быть может, вы понадобились как заложница? — предположил Хоуп.
— Если бы речь шла только обо мне одной — возможно, — согласилась Сара. — Но не все же трое.
— Но может быть, Чант и Енох упомянуты только для того, чтобы завуалировать истинную цель?
— В таком случае это жалкая уловка, — ответила Сара. — Если бы врагам понадобилась только я, было бы написано, что со мной следует отправить десяток воинов — во избежание подозрений.
Хоуп в сердцах негромко стукнул по столу.
— Вам бы следовало изучать законы, сударыня! Поверьте, мне все это не нравится!
— Законы Вселенной не меняются так же легко, как статьи кодексов, — возразила Сара. — Нравится нам это или нет, нельзя отворачиваться от очевидных фактов: Картер просит нас прийти к нему по выручку. И в это можно поверить. О, я понимаю, мною больше движет сердце, чем разум. Если он в беде, я готова опрометью броситься к нему на помощь, забыв о любых фактах! Но здесь присутствует и логика — перед нами его подпись, а также упоминание о разговоре, содержание которого известно только ему одному. Однако, отбросив в сторону чувства, зададим себе вопрос: зачем мы ему понадобились?
В комнате воцарилось молчание.
— Можем мы ответить на этот вопрос? — задумчиво проговорил Енох. — Нет. Кто знает, с какими злобными чарами столкнулся лорд Андерсон, если отвести их от него способны только мы.
В этот вечер Енох и Чант привели в кабинет Хоупа двоих мужчин. Хоуп испытующе посмотрел на них. Первый был высок, темноволос, с седой бородой и густыми чёрными бровями. Второй — невысокого роста, полноватый, лысый, в очках. Несмотря на почтённый возраст, оба производили впечатление людей крепких.
— Эбенезер Прим, — представился первый. — Ученик Еноха.
— Кларенс Шендон, — представился второй. — Ученик Чанта. Хоуп торжественно встал и поклонился новым знакомцам.
— Господа, — сказал он, — уже двести лет, как никто не просил учеников Фонарщика и Часовщика приступить к исполнению их обязанностей. И ни разу не было случая в истории Эвенмера, чтобы обоих просили о таком одновременно. Несколько поколений учеников жили и умерли, так и не будучи призванными для выполнения своего долга, ибо, хотя Высокий Дом по воле Божьей дарует Часовщикам и Фонарщикам долголетие, таковым долголетием не наделяются их ученики. Начиная с послезавтрашнего дня вы приступите к исполнению работы, которой вы обучены, и будете исполнять её вплоть до возвращения ваших наставников либо до дня вашей кончины.
Хоуп вышел из-за стола и пожал руки обоим. Те вежливо улыбнулись, поклонились и вышли из бильярдной.
Юрист в изнеможении опустился на стул.
— Вы бледны, — отметил Енох. — Что вас так тревожит?
— Мы поручаем самую ответственную работу по Дому двоим восьмидесятилетним мужчинам, с которыми я до сих пор даже не был знаком.
Чант пожал плечами:
— Вы можете доверять им целиком и полностью. Мы обучали их с четырнадцатилетнего возраста. Они справятся.
— Справятся, — подтвердил Енох. — Правда, в последний раз я передоверял кому-либо свою работу, за исключением тех случаев, когда я ухожу заводить Столетние часы, семьсот лет назад — тогда упавший столб сломал мне ногу. Надо сказать, я тоже волнуюсь.
— А я остаюсь совсем один, — сказал Хоуп. — Не с кем будет посоветоваться.
— Бриттл управлял Домом, когда отец Картера отправлялся в странствия, — заметил Чант.
— С Бриттлом оставались вы оба, — в отчаянии проговорил Хоуп и подпёр подбородок кулаками. — Надеюсь, мне не доведётся стать последним дворецким Эвенмера.
— Если до этого дойдёт, карьера ваша будет недолгой, — сказал Чант. — Это будет означать, что анархисты победили. Хоуп скривился:
— Благодарю, порадовали.
