Картер сжал руку Сары, и они поспешно зашагали по коридору. Нункасл принял под свое командование тысячи былых Превращенных, а воины гвардии Белого Круга подняли половинки Краеугольного Камня и понесли их к выходу. Весь дом качался и стонал, готовый развалиться на куски.
Картер и Сара, держась за руки, вышли за порог под беззвездное небо и оказались на Ониксовой Равнине, где их ждали Даскин и Лизбет. Еще час ушел на то, чтобы из Обманного Дома выбрались все солдаты. Оказавшись на приличном расстоянии от дома, все обернулись и посмотрели на грандиозную постройку.
– Глядите! – воскликнул Чант и указал на ночное небо. – Что-то крылатое, огромное, взлетело с чердака.
От крыш Обманного Дома отделился змееподобный силуэт. Ударили по воздуху могучие крылья.
– Йормунганд… – прошептал Даскин. – Говорил же он мне, что когда-то его называли драконом…
Взмывая все выше, чудовище вырастало на глазах, и наконец его гигантские крылья затмили весь дом. Яростными ударами когтей он принялся крушить башни и шпили, а вырывавшееся из его пасти пламя подожгло стропила. Крыши мгновенно объяло огнем, пожар быстро распространился. Пахнуло жаром, и все поспешили отойти подальше.
Огонь добрался до подземелий. Послышались оглушительные взрывы, и вот все здание начало оплывать, таять. Оно словно разрушало само себя с невероятной быстротой и жутким грохотом.
С ревом, от которого сотряслась Ониксовая Равнина, Йормунганд развернулся и, яростно размахивая крыльями, взял курс на Эвенмер.
Как только пламя окончательно поглотило Обманный Дом, спутники избавились от последних следов Превращения. Словно пелена спала с их глаз. Они смотрели друг на друга с радостью и благодарностью.
Картер нежно коснулся щеки Сары, погладил ее плечи и вдруг, обхватив ее талию, оторвал от земли.
– Ты жива! – воскликнул он.
Тут и остальные словно очнулись. Даскин, Енох, Чант, Картер, Сара, Нункасл, Макмертри, солдаты – все кричали, обнимались, хлопали друг дружку по спинам. Но вот Сара обернулась к Лизбет, сжала ее тоненькие руки и посмотрела ей в глаза.
– Это… правда ты? – надтреснутым от волнения голосом спросила Сара.
– Ты еще помнишь меня? – робко проговорила Лизбет. – Я думала, ты меня забыла.
– Милая, милая Лизбет! – вырвалось у Сары, и из глаз ее ручьями хлынули слезы. – Как я могла тебя забыть? Не было дня, чтобы я не думала о тебе, не молилась за тебя! О Лизбет! Я бы никогда не смогла тебя забыть!
Они крепко обнялись и еще долго плакали вместе.
Наконец они отстранились друг от друга. Лизбет вытерла глаза тыльной стороной ладони и спросила:
– Это научный факт?
– Как давление и паровые двигатели, – улыбнувшись, ответила Сара.
Когда к Лизбет подошел Картер, та неожиданно смутилась. Он покачал головой, видя, как она худа и растрепана, и хотел было что-то сказать, но в горле у него пересохло от жалости.
– Ты не был причастен к моему похищению? – спросила Лизбет.
– Клянусь, – ответил Картер.
– Человек в Черном лгал мне?
– Не только в этом.
Лизбет поддела босой ногой камешек.
– Прости за то, что я издевалась над тобой – тогда, когда ты томился в подземелье.
– Подумаешь, ерунда, – сказал Картер и раскинул руки. Лишь миг помедлив, Лизбет бросилась в его объятия.
– Я так люблю тебя, малышка, – пробормотал Картер, гладя ее волосы.
– И я люблю тебя, Картер, – прошептала она и снова расплакалась.
Тут послышался оглушительный треск – это, догорая, рухнули последние останки Обманного Дома, и наконец он исчез окончательно, как сон. Только разрозненные языки пламени догорали, облизывая голые камни.
В изумлении спутники вернулись туда, где стоял дом, но от него не осталось и следа.
Лишь Даскин и Лизбет не пошли смотреть на то место, где был прежде Обманный Дом. Они стояли поодаль друг от друга.
– Теперь ты снова отправишься охотиться на гнолингов? – смущенно спросила Лизбет, искоса взглянув на Даскина.
– Нет. – Он покачал головой, подошел к ней и взял ее за руку. – Я больше никогда не стану охотиться на них ради потехи. Грегори погиб, а я нашел кое-что получше охоты. Довольно мне вести разгульную жизнь. Пора расстаться с мальчишескими забавами и стать мужчиной.
– Ты об этом говорил, когда сказал, что мог бы полюбить меня?
– В те последние мгновения, перед тем, как ты шагнула за порог, я уже знал, что это так и есть. Я уже люблю тебя, Лизбет.
– А я любила тебя всегда, – сказала она. Она смотрела на него, запрокинув голову. Он обнял ее и крепко поцеловал.
– Смотри, – сказала Сара, встав рядом с Картером. Хозяин Эвенмера обернулся и изумленно вздернул брови. Они с женой обменялись радостными улыбками. К ним подошел Чант.
– «Герой для нес он на все времена, прекраснее всех первоцветов – она. Влюбленным молчать, право слово, милей, чем слушать, как трели ведет соловей».
