Внутри у Герца все кипело. В последнее время нервозность сказывалась на кишечнике и мочевом пузыре. Желудок постоянно пучило. Все внутри бурлило ключом. Неожиданно ему захотелось в туалет, причем нестерпимо. Он помнил, где ванная, но по дороге наткнулся на стул, на стол, едва не опрокинул жардиньерку с цветочным горшком. Наконец очутившись в ванной, никак не мог найти выключатель. Свалил с аптечного шкафчика Мирьям то ли бутылочку, то ли какой-то кувшинчик. Ощупью пробрался мимо ванны, мимо кранов над раковиной, но не мог найти унитаз. Как такое возможно? Немного погодя наткнулся-таки на него.
«Ох, совсем я разваливаюсь», – думал он. Впотьмах помыл руки, вытер полотенцем.
А выйдя из ванной, услышал голос Мирьям:
– Я только что покончила с этой склочницей. Раз и навсегда!
– Чего она хочет?
– Она заподозрила, что я с вами. Нас видели.
– Кто?
– Ваша жена.
– Стало быть, она вас знает?
– Она видела вас с женщиной.
– Я говорил с Броней по телефону. Она словом не обмолвилась об этом.
– У этой Бесси ни стыда нет, ни совести. Ей бы на рынке торговать или с лотка на Орчард-стрит. Только и жди, сюда заявится, – сказала Мирьям, уже другим тоном.
– Вздор!
– Она совершенно уверена, что мы вместе. – Мирьям рассмеялась.
– Если она заявится, мы просто ее не впустим.
– Ох, как же неприятно, как неприятно… Она дура, но у нее редкостное чутье. Вот только что она рассказала, что у вас с ней был роман и вы даже обещали свозить ее в Майами…
Герц ответил не сразу:
– Эта особа вконец рехнулась.
– Знай я, как обстоит дело, ни за что бы во все это не ввязалась.
– Право, Мирьям, вы говорите сущий вздор. Я не настолько низко пал, чтобы заводить роман с такой старушенцией.
– Кто бы знал, на что способны мужчины!
Герц стоял посреди комнаты. Он только что вышел из ванной, но ужасно хотел вернуться обратно. Внутри словно что-то улетучивалось – все физическое желание, всякое стремление быть с этой женщиной, которая вечер за вечером дразнила его и провоцировала. Он чувствовал себя усталым и сонным. В горле скребли кошки, как при простуде. Нос вдруг заложило. «Ох, нынче все злые силы разом навалились на меня!» – сказал он себе.
Оба довольно долго молчали, потом Мирьям сказала:
– Наверно, лучше бы нам сегодня не начинать… – Она не договорила.
Герц задумался.
– Как хотите.
– Вот так все и происходит в моей жизни, – сказала Мирьям, и себе, и Герцу. – Едва что-то начинается, возникает миллион препон. Вы не виноваты. Просто такое у меня счастье. Я мечтала об этой встрече, а одновременно знала, что ее не допустят. Не Бесси. Силы, стоящие за ней.
– Как она догадалась, что я здесь, с вами? Тут надо быть ясновидцем. Я сейчас и правда не в настроении. Можно зажечь свет?
– Если хотите.
– Вы тоже не в настроении, – сказал он.
И Мирьям включила свет. Она сидела на диване, в халатике и шлепанцах. Лампа на столике возле дивана лила тусклый свет.
«Это не ее счастье, а мое, – подумал Герц, – впрочем, пусть считает как угодно…»
Его захлестнуло чувство любви к этой женщине. Он забыл о дискомфорте в желудке, сел рядом и сказал:
– Нет, Бесси нас не разлучит. Дружба, которая началась этой ночью, останется со мной до конца дней.
Мирьям бросила на него взгляд, одновременно вопросительный и насмешливый.
– Наверно, то же самое вы говорили Бесси.
– Вздор, вздор!
– Вы человек незаурядный, однако ж определенно циник. Любовь для вас не более чем игра. Ваши слова – как вы сами подчеркивали на лекции – сродни векселям с обязательствами, но без обеспечения. Если так, не стоит тратить время. Для меня любовь – дело серьезное, ужасно серьезное. Возможно, даже чересчур. Возможно, как раз поэтому на моем пути возникает столько препон.
– Все уладится.
– Когда? Я должна очень глубоко любить мужчину, только тогда мне хватит сил увести его от другой женщины. Подобных ситуаций я всегда избегала. С четвертого класса гимназии мужчины увивались вокруг меня. Здесь, в Америке, я ни одному не давала ни малейшего шанса. Зубной техник, у которого я работаю, не раз пытался пригласить меня в театр, в оперу или в ресторан, но я всегда настаивала, чтобы его жена тоже присутствовала. И вот вдруг мы с вами встречаемся, и я раздеваюсь при вас. В самом деле, никогда не думала, что могу быть настолько легкомысленной. Но этот телефонный звонок все испортил. Ваша жена с нетерпением ждет вас. И обе они вполне могут явиться сюда…
Мирьям снова рассмеялась. Секунду ее глаза искрились смехом, но сразу же опять помрачнели.
– Никто не явится…
Снова зазвонил телефон, и немного погодя Герц услышал, как Мирьям сказала:
– Да, Бесси.
Герц вышел на Бродвей и зашагал прочь от центра. Уже без двадцати час. Он решил подождать троллейбус. Как вдруг заметил, что в кафетерии через дорогу еще горит свет, и зашел туда, будто с намерением выпить чашку кофе, а вообще-то потому, что увидел внутри таксофон. Кабинка была пуста, и он набрал номер Минны. Думал, что в такую поздноту никто не ответит или он услышит голос Морриса, но трубку сняла Минна.
– Минна, это я… – сказал он.
Больше ничего сказать не смог, горло перехватило.
