– Что он может сказать? Всю свою злость на мне вымещает. А я ни слова в ответ вымолвить не могу, что правда, то правда. Он все у меня отберет. У него уже есть адвокат и бог весть что еще. Такие, как он, добры, пока не рассвирепеют, но после их уже не остановить. Герц, мне надо сию минуту поговорить с тобой, но не по телефону. Ты где?
– Разве я не сказал? В кафетерии на Бродвее, неподалеку от Восьмидесятой улицы.
– Я сейчас приеду. Никого у меня больше нет, кроме тебя. Не хочу примазываться к тебе, но Моррис все рассказал твоей жене, и ты можешь представить себе, в какой она ярости. Мы, так сказать, в одной лодке. Я так надеялась, что после всего пережитого Бог дарует мне немного покоя, но нет, я обречена страдать муками ада до горького конца. Герц, я возьму такси и сейчас же приеду. Как называется кафетерий?
Герц сказал.
– Сейчас буду. Смысла нет даже думать о сне. Никакое снотворное мне не поможет. Я и накануне всю ночь не спала, хотя наглоталась таблеток и чувствовала себя как бревно. Я готова умереть, Герц, готова умереть.
– Скажи это Ангелу смерти, а не мне.
Минна рассмеялась:
– Хорошая мысль. Но, дорогой, ты и есть мой Ангел смерти. Сейчас приеду. Дождись меня!
И Минна бросила трубку.
«Ночь будет бессонная», – сказал себе Герц. Подошел к стойке, взял чашку кофе. Выбрал столик у стены, сел. Забавно, но «дух», возбуждавший в нем столько желания, нынешней ночью оставил его равнодушным. Хорошо, что он сумел уйти от нее. Но Минна, женщина, которой он обладал уже не раз и которая теперь, по сути, сделала все, чтобы он умер с голоду, по-прежнему будила в нем сексуальные желания и иллюзии. Герц понимал, что должен бы горевать, но прирожденное легкомыслие не позволило ему огорчаться. В каком-то журнале он читал о медицинском эксперименте, в ходе которого подопытный десять лет питался только молоком и картошкой. И эта однообразная пища не вызвала у него никаких органических недомоганий. «Почему бы и мне не поступить таким образом?» – подумал Герц. Он не был уверен в ценах, но знал, что на четвертак в день – или на доллар семьдесят пять центов в неделю – можно купить достаточно молока и картошки. Одежды и нижнего белья хватит на несколько лет. Книги можно свободно брать в публичной библиотеке и даже в университетских библиотеках. Ему требуется только меблированная комната за четыре-пять долларов в неделю, и все. «Буду жить на пособие, – решил он. – Могу ведь получить несколько долларов в неделю от организации помощи беженцам. Обойдусь без Морриса. И без лекций. Броня оформит развод. Пусть думает, что я умер. Вообще-то я и есть ходячий мертвец. Если Минна действительно любит меня, она не даст мне погибнуть. Наверно, отсудит у Морриса немного денег при разводе, а может, даже содержание».
Герц тряхнул головой. «Сяду за работу, напишу то, что всегда хотел написать. Отныне отброшу все препоны». Он посмотрел по сторонам и вдруг обратил внимание, что почти на каждом столике осталась недоеденная еда – куски торта, целые рулеты, даже мясо, овощи и суп. В Нью-Йорке не слишком брезгливый может питаться задаром. Евреи в Польше были бы рады очутиться на месте Герца. Маленькими глотками он потягивал свой кофе. Пусть Моррис Калишер зарабатывает свои миллионы. Герцу нужно только время и любящая душа.
Уже давно Герц Минскер пришел к выводу, что природа – или некие силы, правящие миром, – вознаграждают за всякую нехватку, за всякий удар, за всякую катастрофу.
Ведутся счета, и все уравновешено. Тем же вечером, когда потерял Морриса, а вероятно, и Броню, он завоевал Мирьям. И Минна теперь готова навсегда прийти к нему. Ему не придется красть любовь у благотворителя. Случайность? Нет, не случайность. Пора вообще вычеркнуть из словаря слово «случайность». Оно насквозь пустое. Даже если существует такая штука, как свободная воля, все происходит как надо. «Может, начать прямо сейчас?» – спросил себя Герц. Встал, готовый взять рулет, оставленный кем-то на соседнем столике, но тут какая-то женщина умыкнула его.
Герц присмотрелся к ней. Она напомнила ему польского шляхтича ранних его лет в Польше. Очень может быть, она уже не впервые на этой земле. Существует ведь такая штука, как реинкарнация, определенно существует. Души отправлялись на землю снова и снова. Приходили, чтобы кое-что исправить, но, исправляя одно, портили другое. Как это называют каббалисты? Они
