– Миннеле, теперь все будет хорошо. Мы таки делаем бизнес здесь, в Америке. Найди мне галерею. Остальное пойдет само собой. Если ты намерена жить с Герцем Минскером, тебе понадобятся деньги. Искусство в Америке – большой бизнес. В прессе еще напишут о Зигмунте Крымском.
– Что ж, дай-то бог.
Перед уходом Минна расцеловала Крымского и Пепи. Замечания Крымского о Герце Минскере, его отзывы о нем как о шнорере и обманщике весьма отяготили ее дух, но она старалась держать себя в руках. Разве Крымский чем-то лучше? Вдобавок невежда. Дайте только Герцу найти себя, написать одну приличную работу, и люди станут смотреть на него иначе. Может, он и промотал свой талант, но все равно он великий человек.
На троллейбус Минна садиться не стала, пошла пешком. Несла сумку и строила планы. Она никак не может уехать из города, не достигнув с Моррисом того или иного соглашения. Вероятно, ей потребуется и адвокат. Одно ясно: в той грязной гостинице она второй раз не заночует. Надо найти другое жилье, сегодня же, жилье, куда она сможет отвезти свои вещи – платья, белье, косметику. Минна останавливалась у витрин, разглядывая товары и оценивая свое положение. А немного погодя села на троллейбус и поехала на Сорок Вторую улицу.
По ее прикидкам, у Герца было достаточно времени, чтобы переделать все свои дела. Однако, обойдя весь кафетерий, она его не увидела. Ладно, делать нечего, надо взять чашку кофе и подождать. Если б хоть газета была…
Минна прихлебывала кофе и черкала цифры на бумажке, которую достала из сумки. Общую сумму подсчитать никак не удавалось, ведь она не знала, сколько у нее наличных, сколько стоят ее акции, сколько она выручит за драгоценности и сколько может получить от Морриса. Цифры были такие же путаные, как и ее положение. Минул час, потом полтора, а Герц не появлялся. Минна позвонила ему домой, но никто не ответил. Может, произошло недоразумение? Нет, Минна точно помнила, что они договорились встретиться именно в этом кафетерии. Он что, передумал? Помирился с женой? Спутался с другой женщиной? Да, с Герцем Минскером жди чего угодно.
Она злилась не столько на Герца, сколько на себя. Снова и снова твердила себе: «Я заслуживаю наказания, заслуживаю всего, что со мной происходит». Попробовала сочинить стихотворение, но застряла на втором же слове первой строфы. Еще раз позвонила Герцу, опять безуспешно.
«Господи Боже, до чего длинный день!» – сказала она себе. Ее вдруг потянуло в сон, навалилась усталость. Она смотрела на входящих и выходящих людей. Счастливым никто из них не казался. Лица у всех озабоченные, глаза печальные. Время от времени входил солдат или матрос. За столиком через проход сидел старик. Кривился и пыхтел сигарой. Ронял в пепельницу кучки пепла. Газету, что лежала перед ним, он не читал, исподлобья поглядывал по сторонам. Временами смотрел на Минну. После долгих колебаний Минна приняла решение: она подождет еще пятнадцать минут и, если Герц не появится, пойдет домой. Физически вышвырнуть ее Моррис не может. Как бы то ни было, в Америке дом оставался за женой, съезжал муж. Ладно, Герц подлый обманщик, негодяй, а вдобавок сумасшедший. Так ведет себя только тот, кто совсем рехнулся. Ровно через пятнадцать минут Минна встала. Старик насмешливо покосился на нее. Из кафетерия она прошла на трамвайную остановку. Ее снедало ощущение тихой печали, какое испытываешь, когда только что увезли прочь безжизненное тело любимого.
«Я все потеряла, – сказала она себе. – И готова умереть».
Впервые на ее памяти мысль о смерти не огорчила ее, и собственное безразличие удивило Минну и даже немного испугало.
Неподалеку от дома она вышла из трамвая, и тот же швейцар, что утром так весело улыбался ей и кивал, сейчас казался усталым, подавленным, посеревшим. Форма грязная, потная. Минна поздоровалась, а он только кивнул в ответ. Поднимаясь на лифте, Минна молча молилась, чтобы дверь была не заперта, чтобы Моррис не успел поменять замок. Но дверь открылась. Выходящее на запад окно сияло светом, но в задних комнатах уже царил легкий сумрак.
«Живой я отсюда не выйду! – решила Минна. – Разве что меня вынесут». Квартира вдруг показалась ей просто бесценной. Как же здесь тихо!
Она прошла в свою комнату, где стояли диван, туалетный столик, книжный шкаф и письменный стол. На столе – незаконченное стихотворение. Полное аллюзий на ее любовь к Герцу. Минна скомкала его в кулаке, швырнула в корзину. «С ним все кончено! Даже если он сейчас позвонит и найдет себе оправдание, это уже ничего не значит! Нынешний день я ему до могилы не прощу».
