Пауза. Псоголвый дождался молчания и продолжил работать руками. Кроме участников экспедиции, похоже, понимали все. И очень может быть, остальные караванщики прекрасно знали, к чему дело идет. Напряжение ощутимо повисло в воздухе. Оно буквально чувствовалось.
– Вы дерьмо, люди Солнца, – заговорила, глядя на жесты, Маргат. – И родители ваши родились в нем от порочной страсти осла с грифом-падальщиком.
«Интересно, откуда он может знать? – без особого удивления подумал Феликс. – Даже на брате ордена отсутствуют эмблемы и напялена обычная овчина. Вряд ли караванщик доложил. И без него доброхоты нашлись. И как бы не о маршруте сообщили заранее».
Только этим можно было объяснить поведение и наглость, с которыми вы посмели заявиться сюда, – ее голос был отчетлив и холоден. – Мне не нужны ваши вонючие деньги, я хочу крови. Кто из вас, трусов, посмеет выйти на поединок? – и дальше стой же размеренной интонацией. – Лучше не пытайтесь. Убьет. А нападать без согласия на схватку не станет.
Псоголовый неприятно зашипел. Люди вблизи поспешно раздались в стороны, очищая место.
«А ведь он понимает, – озадаченно подумал Феликс, – и выражает неодобрение высказыванием нашей проводницы. Почему тогда не говорит? Не хочет прямо обращаться или не может?»
– Зато покровительства лишит, – нервно сказал кто-то из чужих караванщиков.
– Нам-то что, – весело ответил еще один голос, – чужие проблемы.
– Что это значит? – потребовал Пулад.
– Что вас можно грабить без опаски, – без промедления пояснила Маргат. – Защита снимается. Но я ведь это еще в самом начале объясняла, не правда ли?
– Кому? – прошипел Крей. – Кому она говорила, что нам хана при любом раскладе?
– Не нам, – так же тихо ответил сержант. – А ты ожидал кормления медом и ласковых девок впереди? Зачем тогда мы нужны?
– Ничего не изменилось, – сказала между тем Маргат.
Псоголовый явно потерял терпение. Снова быстро замелькали руки.
– У вас все равно не будет потомков, люди с гнилой кровью и отмершими мозгами, добровольно давшие обеты не размножаться. Вы нарушаете заповеди Солнца, следуя против его воли подобного рода обещаниями.
«А ведь действительно, – мелькнуло в голове у Феликса, – „плодиться и размножаться“ заповедано. Это что же получается, плевать хотели на прямое повеление свыше? А этому откуда известно? Вот уж точно не обезьяна, раз штудирует святые тексты».
– Зачем держаться за жизнь, когда нет потомков и некому поведать о ваших подвигах? Хотя какие могут быть героические деяния у людей, норовящих сжечь думающих по-другому на кострах?
Пауза.
– Или вы просто паршивые шакалы? Тогда не стану пачкать благородное лезвие ангха о ваше тухлое мясо. Это он про меч, – явно добавила переводчица от себя. – Второй клинок поменьше – кхола.
– В конце концов, – громко заявил Келли, протискиваясь сквозь легионеров, – сколько можно терпеть!
– Остановите его! – воскликнула Маргат.
– Это ведь мое дело, жить или умереть? – сказал фем небрежно.
Собравшиеся караванщики возбуждено загудели, обсуждая новый поворот событий. Им зрелище наверняка придется по душе. Поединок их не касается, а приятных развлечений давно не случалось, и вряд ли вообще много бывает в дороге.
– Сегодня хороший день для смерти, и мне совсем не улыбается лезть выше и выше до самых снегов, не имея возможности нормально выпить.
Он встал перед обезьяноподобным противником и скинул теплый полушубок, мешающий быстро двигаться. Потянулся, разминаясь.
– Оружие выбирать можно? – спросил фем.
– Любое не огнестрельное, – не пытаясь интересоваться мнением вызвавшего на поединок урода, сразу ответила Маргат. Видать, правила известны заранее.
– Тогда меч и щит.
– Ему без разницы, сколько чего у тебя будет. В броне или без. Честная смерть от стали будет дарована.
Прозвучало на манер цитаты.
– Эти дерутся обеими руками, – деловито сказал сержант. – У нас обоерукие редко встречаются. Щит в самый раз. Правильно сделал.
– Никто не хочет поставить на меня? – спросил Келли, извлекая меч из ножен и беря протянутый щит.
– Зачем терять деньги? – крикнули из толпы.
– Кажется, он перепутал эпохи, – буркнул Чимпай. – По пьяни решил, что все еще находится во времена, когда империя была великой и могучей, а одно имя фема внушало трепет и уважение.
– Такое когда-нибудь происходило? – заинтересовался Крей.
– В легендах, – ответил сержант. – Вы заметили, все местные абсолютно уверены в победителе?
– Иногда и лучший боец может поскользнуться или упустить удачу, заигравшись.
Они постояли, причем псоголовый застыл в позе, словно напрашивающейся на удар. Слишком открытый, чтоб не заставить задуматься о провокации. Фем не стал слепо кидаться на противника и принялся медленно двигаться по кругу, стремясь зайти так, чтобы солнце светило врагу в глаза. Обезьяночеловек остался стоять неподвижно, лишь поворачивался. Судя по оскалу, он прекрасно знал, чего добивается воин. А может, это чистые выдумки. Прочитать не людскую мимику не так просто. Без опыта и вовсе невозможно.
