– Последователи каждой из религий, существующих в мире, – начала вновь переводить Маргат быстро мелькающие жесты, – убеждены не только в истинности свой веры, но и в том, что эта вера уникальна и неповторима. Мы не спорим с их взглядами. Мы с уважением относимся ко всем верованиям, помогающим жить в мире и согласии с окружающими. Трудно любить людей, но можно с их присутствием мириться, пока они занимаются своими делами, выполняют предписания и ведут себя правильно. Нас не очень волнуют их войны вообще и далекие от гор в частности. Мы не вмешиваемся. Но вот когда жадные руки Солнца, не удовлетворившись уничтожением чужих храмов и низвержением человеческой веры, тянутся сюда – только лишенные памяти будут защищать змей, норовящих испоганить души, плюя на ваших предков, верящих в других богов. Отказаться от родичей и уготовить им забвение, потому что некто не желает сохранить прошлое и набивает мошну золотом, выдавая это за волю Солнца?
Он перестал жестикулировать, резко повернулся и отошел в сторону. Люди принялись поспешно расходиться. На стоящих кучкой членов экспедиции никто не смотрел.
– Мы… это… не пойдем дальше, – произнес, запинаясь, один из нанятых в городе помощников.
– Вы деньги получили! – возмутился Пулад, – и обязательства должны выполнить.
– Зачем нам золото, если жизнь отнимут, – сказал с жутким акцентом заросший до бровей оборвыш, еще вчера готовый целовать руки, и, возвращая, протянул монеты.
– В договоре не предусмотрен отказ, – отводя ладонь, возразил Пулад. – Если понадобится – заставлю.
– Попробуй, – в голосе послышалась злоба. – Здесь тебе не долина и губернатора нет. А мне без разницы, что там написано имперцами, – заявил человек и швырнул ему под ноги деньги. – Подбирай теперь, раз взять не хочешь.
И остальные дружно принялись кидать деньги на землю. На лицах – негодование. До сих пор они чувствовали неудобство, идя против соглашения. Теперь их как бы обидели, не желая признавать резонов. Руки на дубинках и ножах. В глазах желание поквитаться с гонористым начальником.
– Пусть идут, – быстро сказала Кара, не дожидаясь начала столкновения. – Чем они лучше нас, если нарушают данное слово? Родичи им припомнят такое поведение на том свете, – произнесено было явно для их ушей. – Нарушающий клятву никогда не возродится снова.
«В старые времена тоже такое звучало? – вяло удивился Феликс. – Если нет, не очень-то подействует».
– А выберемся, и на этом припомним, – буркнул сержант, глядя в удаляющиеся спины. – И они это знают. А значит, вдвойне опасны. Вполне могут, не дожидаясь грабителей, напасть сами. Для нищих наше добро – огромная ценность. Оно и для солидных дядек не мелочь. Яки, оружие, деньги, даже одежда. Кого из этих рядом увидите, не стесняйтесь шуметь. Нам с ними отныне не по пути.
– Быстро, – скомандовала Маргат, – собираемся и уходим. Это только начало. Завтра против нас будет весь караван. Они просто еще не сообразили. Ночь впереди, и она может для всех стать последней.
– А ты не уйдешь? – с подозрением спросила Кара.
– Я взяла ваши деньги и кое-что пообещала. До тех пор, пока исполняете команды, договор в силе. Вы собираетесь его расторгнуть?
– Нет!
– Тогда делайте, что говорю! Каждая минута промедления выйдет боком!
– Чимпай, собери монеты, – приказал Пулад.
– Почему я? – ворча, опустился тот на колени.
– Поговори еще, – рыкнул Дюби. – И не вздумай зажилить парочку.
– За мной езжайте, – потребовала проводница, одним красивым прыжком взбираясь в седло меланхоличной лошадки и сворачивая с дороги, по которой двигались остальные.
– Пошли, – с раздражением вскричал Чимпай, пиная яка ногой. К скотине здесь относились без всякой жалости, и ничего из ряда вон выходящего он не совершил.
Ему крайне не нравилось все происходящее, и в первую очередь необходимость идти пешком, когда освободилась дополнительная лошадь. Вот с какой стати эта баба за собой потянула?
Вечно спокойное и невозмутимое животное внезапно взбрыкнуло и понеслось к реке, преследуемое заполошно орущим растерянным легионером. Никто из каравана и не двинулся остановить зверя. Псоголовые единственные смотрели на зрелище и, судя по лаю, смеялись. Хотя может быть это просто казалось, и они обменивались философскими речами.
Як вбежал в реку и провалился. Брода здесь не имелось, и глубина немалая. Сильное течение потащило жалобно мычащее и бьющееся животное ниже. Людям оставалось лишь бежать по берегу. Лезть в холодную воду выше горла никому не улыбалось. Долгое пребывание в ледяной пучине неминуемо плохо закончится. Все уже имели удовольствие почувствовать, чем пахнет даже переход через мелкие речки, если в сапоги попала вода. Боль в сердце и легких.
К счастью, всерьез никто не заболел. Лекарь свое дело знал. А согреться не получалось. Даже ночью костер не жгли, стараясь экономить. Топливо в округе отсутствовало полностью. До сих пор носильщики собирали навоз. Теперь этим придется заниматься самим.
– Замечательно начинается наше путешествие, – провозгласил Крей, наблюдая за тонущим яком.
