Лина шарахнулась назад и прижалась к Сергею. Милиционеры были совсем рядом. Лина с ужасом видела, что они смотрят прямо на них. Капитан что-то коротко сказал остальным и опустил руку в карман.
«Сейчас они его будут брать… Трое на одного. А в кармане у капитана пистолет. Нет, пистолет должен быть в кобуре, на поясе, как в фильмах… — лихорадочно думала Лина. — Они не будут стрелять, здесь же люди…»
Она была готова броситься и заслонить собой Сергея. А он стоял спиной к ним у противоположной двери тамбура и не замечал нависшей над ним опасности.
Как они его выследили? Наверное, им сообщили с вокзала, и они караулили эту электричку. Точно. Его узнали на «Комсомольской»…
А если они просто вошли? Случайная встреча… Сейчас Сергей повернется, и… Ну почему они так на нас уставились?
Лина поднялась на цыпочки и поцеловала Сергея в горьковато-терпкие от табака губы. Он аж поперхнулся от неожиданности.
— Целуй меня, — требовательно шепнула она. — На нас смотрят.
Дыхание перехватило от неожиданного незабываемого ощущения. Она ведь еще ни с кем так не целовалась. Все закружилось в голове, затуманилось. Тяжелая ладонь опустилась на плечо Сергея. Он сжался, замер, впиваясь губами в дрожащие губы Лины. Еще одно мгновение, только одно, а потом он повернется.
— Молодые люди, — смущенно сказал капитан. — Простите, что помешал. Огоньку не найдется?
Сергей нашарил в кармане коробок и протянул его не поворачиваясь.
— Спасибо.
Капитан прикурил и осторожно вложил спички Сергею в руку.
Милиционеры потоптались немного рядом, а потом Лина услышала:
— Пошли в другой вагон.
Громко клацнула железная дверь, задребезжал под тяжелыми шагами шаткий мостик перехода.
Лина выскользнула из объятий Сергея и отвернулась.
— Ну ты и актриса.
— А сам-то? — фыркнула она.
— Извини…
— Не стоит.
Девушка боялась поднять на него глаза. Стыд какой. Сама на шею кинулась. А что было делать?
И почему-то мелькнула озорная мысль: «Вот было бы здорово, если б менты вернулись. Эй, ребята, идите сюда! Мы продолжим для вас этот чудный спектакль».
Электричка остановилась.
— Мамонтовка, — прохрипел над их головами громкоговоритель.
Воскресным утром в зимнем уже городке Сергиевом Посаде в одну из гостевых келий монастыря Троице-Сергиевой лавры вошла монахиня в стоптанных кедах и стала будить рыжеволосого мальчика, спавшего крепко и безмятежно.
— Вставай, Ванечка, десять часов уже, а ты все спишь. Сейчас ясность внесем, чей ты у нас…
Через полчаса, позавтракав, они вышли на улицу. Снег вокруг был ослепительно белым. Ванечка щурился на солнце, шагал рядом с монахиней и вдруг из ее слов понял, что сейчас она приведет его в милицию.
Ванечка не хотел в милицию. Он хотел в Москву, к маме. И он вырвал руку из ладони монахини и побежал через площадь, а потом по какой-то улице, боясь оглянуться. Но не потому, что монахиня могла его догнать — бегал Ванечка быстро, — а потому, что было стыдно перед ней. Она его спать уложила, накормила, а он убежал.
Теперь надо было разыскать станцию и уехать в Москву.
Выйти к железной дороге, если не знаешь, где она, — проще простого. Когда спрашиваешь о чем-нибудь у чужих людей, надо выбирать тех, кто спешит, или не очень взрослых. Чтобы не приставали: «Мальчик, ты что, потерялся?»
— Скажите, пожалуйста, электричка на Москву откуда идет?
— Ты маму потерял?
Ну вот, ошибся. Что они все спрашивают про маму? Они ведь ее даже не знают.
— Нет, я ее встретить должен…
В воскресной утренней электричке в Москву народу было немного, поэтому Ванечка опять (как и вчера, уезжая из Мамонтовки) сидел у окна, но не спал, а смотрел на проползавшие за окном поля и деревья.
Снег за окошком очень быстро куда-то исчез — это было несправедливо и некрасиво.
Наконец электричка подошла к московской платформе — Ванечка выбежал из вагона и помчался к метро.
С метро была вечная путаница. Ванечка недоумевал: Сережа всегда вел его к нему как-то сложно, хотя метро было рядом. Ванечке казалось, что метро — одно и если рядом есть несколько входов, то в какой ни войди — попадешь куда надо.
Именно поэтому Ванечка попал не на кольцевую, а на радиальную «Комсомольскую». И поехал, уверенный, что приедет к маме.
Можно жить и страдать, что проходишь в метро без жетона, а потом — раз! — и обрадоваться этому. Ванечка впервые был рад, что никакого жетона ему не надо.
В вагоне шевельнуться было невозможно из-за чужих ног и сумок. Наверно, когда удавы глотают кроликов, кролики там внутри чувствуют себя так, как люди в вагоне метро.
Но вот все выходят — значит, приехали. Ванечка вышел вместе со всеми на конечной. Хорошо еще, что он совсем недолго бродил около «Юго-Западной» и не успел уйти далеко от метро, когда сообразил, что здесь его дома точно нет.
«Удав, съешь меня обратно!»
Ванечка снова прошей в метро без жетона, проехал две остановки и вышел на станции «Университет».
Может быть, он поехал бы дальше и оказался бы возле своего дома тогда же, в воскресенье, в два часа дня.
Но рядом с Ванечкой в вагоне метро ехали два студента. Один говорил другому:
