– Нам пора домой, Олеся? – прошептал Эрик, стараясь привести дыхание в порядок. Увидев ее кивок, Эрик опустил Олесю на ноги и поднялся сам, взял за руку и повел в сторону их дома.
Их день начался ближе к обеду. Так совпало, что сегодня у них обоих был выходной и спешить никуда было не нужно. Эрик проснулся первым, но вовсе не хотел подниматься и куда-то идти. Ему нравилось лежать обнаженным рядом с Олесей, которая еще несколько месяцев назад была лишь его мечтой, картинкой на экране телефона. Да, сейчас Олеся выглядела иначе, но она все еще была той самой Есенией, похитившей сердце Эрика Алмазова.
Эрик коснулся рукой ее лица, провел подушечками пальцев по бархатной щеке, дотронулся до кончика носа и мягких губ, которые ему так понравилось целовать. Теперь Эрик боялся, что и дня не сможет прожить без поцелуя. Олеся стала для него сладкой конфетой. Молочной шоколадкой, которой никак не можешь насладиться вдоволь, даже несмотря на возможную зубную боль.
– Ты все равно пахнешь цветами, – едва слышно пробормотала Олеся. Она давно проснулась, но не решалась, боялась взглянуть на Эрика рядом с собой после их прошлой ночи.
Великолепной ночи, как сказала бы она. Они не могли насытиться, наслаждались телами друг друга, поцелуями и стонами. Олеся вела себя робко, постепенно поддаваясь Эрику все сильнее и сильнее. Пусть она все забыла, но тело помнило, а Эрик знал, как заставить Олесю открыться ему. Не торопил ее, делал все постепенно, аккуратно. Медленно раздевал ее, позволял ей самой снимать с него одежду. Олеся сама решала, когда стоило его целовать. Он дал ей полную свободу, а после перенял, забрал инициативу в свои руки.
Они уснули ближе к утру. Счастливые и уставшие. Олеся уснула первой, прижимаясь к груди Эрика. Она крепко обнимала Эрика, наслаждалась теплом его тела. Эрик же лежал и долго думал над тем, какая же она красивая – Олеся. А сейчас, с опухшими от долгих поцелуев губами, с алыми отметинами на шее и ключицах, с румянцем на загорелой коже она казалась ему богиней. Самой Афродитой, и ни каплей меньше.
– Но тебе это нравится, – прошептал Эрик, проводя ладонью по волосам, убирая выбившиеся пряди с ее лица.
– Очень нравится. Но я не могу понять, откуда этот запах.
– Все же я думаю, дело в геле, – он опустил руку к ее плечу, выглядывающему из-под одеяла, – или в том, что запах своих любимых цветов ты проецируешь на своего любимого мужчину.
– Ты мне давно не дарил цветы.
– Подарю, Олесь. Обязательно подарю.
Лишь улыбнувшись, Олеся перевернулась на спину и поправила одеяло, стараясь скрыть им как можно больше тела. Боялась смотреть лишний раз на Эрика, чувствовала себя неловко. Они это сделали прошлой ночью, и Олеся все помнила – от начала и до конца. И не только помнила, а еще и хотела этого. Желала повторить, но боялась признаться даже самой себе в этом.
Опустив ноги на пол, он осмотрелся в поисках одежды. Долго искать не пришлось – все хаотично валялось на полу, в том числе и его телефон. По телу прошел неприятный холодок. А что, если Олеся проснулась бы раньше, взяла в руки его телефон и все нашла? Свои старые фото и видео, копии прежних документов на имя Есении Чеховой? Что было бы тогда? Встряхнув головой, Эрик мысленно выругался. Думать о плохом, когда все так хорошо, особый вид мучений.
Эрик вышел из спальни первым, Олеся еще немного валялась, сладко потягивалась. Перекатилась на сторону Эрика и уткнулась лицом в его подушку. Все пропахло им, этим ненавязчивым цветочным ароматом, который приятно щекотал кончик носа. Она и дальше бы лежала, если бы не голодный желудок. Стоило Олесе встать, как перед глазами все поплыло, потемнело, в голове будто что-то лопнуло, стало трудно дышать. Выронив вещи, Олеся схватилась руками за виски, потерла их, чтобы избавиться от этой адской боли.
