Постепенно даже в этом холодном, сыром каземате становилось все теплее. Снаружи снова занимался солнечный день, как убедилась Стелла, взобравшись с утра к маленькому окошку. Очевидно, именно сейчас жара установилась на длительный период, что в этой части страны было редкостью. Воздух в амбаре стал тяжелым и спертым, а поскольку солнце шпарило по крыше с утра до вечера, внутри стоял удушливый зной. Через маленькое окошко свежий воздух практически не циркулировал, даже в ночные часы, когда снаружи становилось чуть прохладнее. Стелла буквально чувствовала, как вдыхает пыль, которая оседала в горле и раздражала бронхи. Она часто испытывала жажду жарким днем, после занятий спортом или когда съедала что-то острое. Обычно она могла без труда ее утолить. И даже если приходилось немного потерпеть, ни разу это не достигало той степени, когда жажда становилась невыносимой. Прежде ей лишь
Мысли о воде все чаще доминировали – и порой даже затмевали тревогу за Джонаса и Сэмми. При этом изредка она все же делала по небольшому глотку. Когда иссякнет последняя бутылка, наступит настоящий кошмар. Стелла читала в книгах, как люди сходили с ума от жажды, теряли остатки морали и даже видимость цивилизованного поведения. В бессильном ужасе она представляла, как достигнет того момента, когда единолично употребит последние запасы воды – в ущерб Сэмми и Джонасу. Стелла была самой сильной в этом проклятом амбаре. Тяжело раненный мужчина и пятилетний ребенок целиком зависели от ее готовности заботиться о них. Пока Стелла еще держалась, напоминала себе о самоотречении, ограничивала себя ради близких. И все же один раз она уже поймала себя на том, как взяла в руки одну из последних бутылок, хотя время, отведенное для еды и питья, еще не наступило. Она оглянулась, убедилась, что Джонас все равно не сознает происходящего, а Сэмми уснул над своей книжкой. И ощутила ужасное искушение – всего один глоток, быстро, никто и не заметил бы… Она уже свинтила крышку, но в этот момент Джонас издал во сне стон, исполненный боли и страдания. И только тогда Стелла опомнилась. Что, ради всего святого, она творит – или намеревается сотворить? Стелла устыдилась, но вместе с тем поняла, что стыд был роскошью, которую она в скором времени уже не сможет себе позволить. Моральные принципы начнут угасать пропорционально физическому страданию.
Этим утром Стелла впервые осознала тот факт, что Денис Шоув не сдержит своего обещания. До сих пор она пыталась убедить себя в том, что он, будучи преступником, все же не был настолько плохим человеком. Что он еще сохранил остатки совести и не оставил бы умирать целую семью. Теперь же она понимала, что обманывала себя. Шоув оказался в бедственном положении, как и она, и действовал по тем же законам. И чем острее он ощущал напряжение и отчаяние, тем призрачнее была его готовность учитывать чужое положение. Шоув скрывался от полиции, его фотографии были в газетах, на него открыли охоту, и, вероятно, он до сих пор не нашел надежного укрытия. Сейчас им двигало лишь желание скрыться. Возможно, семья Крейнов еще мелькала в его мыслях – а может, он уже и не вспоминал о них. Сейчас ему незачем тратить попусту силы.
«Мы должны вызволять себя сами, – решила Стелла, – или все умрем здесь».
Джонас указал единственный путь, который у них оставался, – прежде чем его накрыла лихорадка и он оказался не в состоянии соображать, не говоря уж о том, чтобы действовать. Стелла долго ломала голову в поисках альтернативы – и пришла к выводу, что ее не было.
И что терять им, собственно, нечего.
Первую половину дня Стелла занималась тем, что мастерила веревку, при помощи которой собиралась спустить Сэмми из окна. Она набрала тряпья, пригодного для этой цели, но его оказалось недостаточно. Тогда она без сожалений стянула джинсы – все равно в амбаре было достаточно тепло. Джинсы Джонаса также пошли в дело. К счастью, материя оказалась довольно мягкой, чтобы связать ее в узлы, а их длины в итоге хватило для заветной цели. Какое-то время Сэмми молча наблюдал за ее действиями.
– Мама, что ты делаешь? – спросил он затем.
Раньше он не стал бы так долго ждать, прежде чем задать вопрос. Мальчик ослаб и впал в апатию. Прежде чем Стелла успела ответить, Сэмми добавил усталым голосом:
– Так пить хочется…
– Скоро сможешь попить. Перед большим приключением.
– Что за приключение?
– Ты теперь для нас самый важный человек. Ты всех нас спасешь.
– А полиция не приедет? – разочарованно спросил Сэмми.
Ему до сих пор представлялось, как бойцы спецназа с автоматами наперевес штурмом возьмут ферму и вызволят их. Эта мысль еще поддерживала в нем силы.
Стелла еще раз проверила узлы, хотя затянула их как могла.
– Возможно, когда они приедут, будет слишком поздно. Папе очень плохо. Мы не можем больше ждать.
Сэмми взглянул на отца.
– Папа умрет?
Стелла постаралась придать голосу уверенности:
– Нет, он поправится. Но ему нужно к врачу, и… мы должны поторопиться.
Сэм кивнул.
