Обманутая полностью

Кейт видела синие отметины на запястьях Грейс. Видела ее тесную, слишком короткую, застиранную и выцветшую одежду. Видела мечтательную улыбку на ее лице. Ей все еще представлялось, как она кружит в кресле Нормана Доурика по залитой солнцем фабричной площадке. Грейс казалась такой нежной, такой беззащитной… И мысль, что она теперь совсем одна, где-то прячется, что над ней нависла опасность, была невыносима. Кейт целый день бродила по кварталу, затем объехала местность на машине. И всюду высматривала места, в которых могла бы спрятаться девочка – пустующие склады, заброшенные дома и заросшие парки, где можно было укрыться от возможных преследователей. В конце концов она сдалась. Грейс могла быть где угодно. Поисками должна была заниматься местная полиция. Впрочем, они, похоже, не слишком-то усердствовали. Лишь время от времени Кейт замечала поисковые группы. По крайней мере, с собаками…

С другой стороны, им нельзя было привлекать излишнее внимание, и это усложняло задачу. В прессе еще не знали о четырнадцатилетней девочке, которая могла стать свидетельницей чудовищного преступления и чья жизнь теперь оказалась в опасности. Кейт полагала, что Калеб сдержал слово и поговорил с руководителем следственной группы. Она купила пару газет, но, к собственному облегчению, не увидела в них заметок о Грейс. Впрочем, это происшествие и не могло вызвать особый резонанс. Ужасно было обнаружить тело, запечатанное в бочку, но… кому есть дело до парализованного, озлобленного человека, жившего в неблагополучном районе Ливерпуля? В двух газетах его даже называли стариком, хотя Доурику едва стукнуло пятьдесят. Норман так опустился, что и его неординарная, наводящая ужас смерть была никому не интересна. В «Ливерпуль кроникл» переняли гипотезу местной полиции и писали о бандах жестоких подростков. О самой жертве в статье упоминалось лишь вскользь; по большей части речь шла о склонности к насилию в среде британской молодежи, и ставился вопрос о том, до какой степени в этом повинно социальное расслоение общества.

Кейт было жаль Нормана. Там, где он пребывал теперь, ему было все равно, и все же больно видеть, что мертвым Норман значил для этого мира ничуть не больше, чем при жизни. Однако для Грейс безразличие общества представляло реальный шанс. Полиция могла разыскать ее раньше, чем это сделал бы убийца Доурика. Потому что он, по всей вероятности, даже не знал о возможной свидетельнице.

Кейт сдала ключ от номера и собралась в обратный путь, но перед этим решила заехать еще раз в квартал, где жила Грейс. В дождь все выглядело еще более уныло. По всей территории фабрики образовались глубокие лужи. Заградительные ленты, которые еще вчера шелестели на слабом ветру, теперь висели лохмотьями.

Кейт вышла из машины. Под дождем было холодно. Неважно. Дома она примет ванну и переоденется в теплое.

Квартал словно вымер. «Здесь ее точно никто не разыскивает», – подумала Кейт. И только Кадир по своему обыкновению сидел на бетонной перегородке и покачивался из стороны в сторону. Он промок насквозь, но это его, похоже, не сильно заботило.

– Здравствуйте, Кадир, – поздоровалась Кейт.

Он улыбнулся ей, как старой подруге.

– Привет!

– Дождливо сегодня, – заметила Кейт. – У вас ведь есть жилье?

Кадир кивнул.

– У меня хорошая квартира, на самом верху, – он показал на дом у себя за спиной. – Под самой крышей!

– В такую погоду не лучше ли остаться дома? – Кейт передернула плечами. – Холодновато для прогулок.

Кадир, тоже в одной футболке, покачал головой.

– Я привык. Не люблю сидеть взаперти.

– И вообще не заходите?

– Иногда, зимой. Захожу погреться. Но ненадолго. Понимаете, стены на меня давят.

– Могу… представить. Кадир, я так понимаю, о Грейс ничего не слышно?

– Здесь была полиция. Вчера. Спрашивали меня. Только мне нечего было сказать. Я не знаю, где она. И не знаю, видела ли что-нибудь.

– Что видела?

– Ведь об этом речь? Поэтому ее все разыскивают. Возможно, она видела, кто убил колясочника.

Кейт поняла, что глупо было недооценивать Кадира. И в том, что касалось попыток полицейских утаить роль Грейс в этом деле, положение их было весьма шатким. Если только какому-нибудь репортеру вздумается опросить пару местных жителей… Кадир наверняка не единственный понял, в чем тут дело.

Они вступали в гонку со временем.

– Вчера здесь был человек, – сообщил Кадир. – Он спрашивал про нее.

– Что за человек? Из полиции?

– Нет! – он мотнул головой. – Он точно был не из полиции. Говорил что-то насчет расследования, чтобы я решил, будто он из полиции… Только меня не обманешь. Я бы узнал полицейского. Инстинкт, знаете ли.

Кейт слышала подобное не раз. Многие утверждали, что могут буквально учуять полицейского, но Кейт считала это в большинстве случаев обыкновенным хвастовством. К тому же едва ли кто-то мог признать полицейского в ней. Напротив, когда она представлялась сотрудницей Скотланд-Ярда, другие не в силах были скрыть изумление.

Кадир как будто прочел ее мысли.