Обманутая полностью

Кадир еще никогда не бывал в столь затруднительном положении. А ему многое довелось пережить – и хорошего в этом было не так уж много. С малых лет он стыдился цвета своей кожи и часто становился объектом для насмешек со стороны сверстников. Иногда это были добродушные подначки, но все чаще – проявление откровенной расовой ненависти. В школе его называли карри. Дома он плакал и говорил матери, что больше не вынесет этого, но та возражала. Говорила, что ему следовало бы радоваться, потому что все еще не так плохо.

И вот однажды стало намного хуже.

Кадир с содроганием вспоминал тот вечер, восемь лет назад, когда он поздним вечером возвращался от знакомого и ждал поезд на безлюдной платформе в пригороде Ливерпуля. Они появились словно из ниоткуда. Скинхеды. Пятеро крепких, как медведи, парней, наголо обритых, в кожаной одежде и армейских ботинках. Кадир сразу понял, что они не упустят его из виду, тщедушного, одинокого индийца. Стараясь не привлекать внимания, он двинулся к лестнице, так, словно и не заметил их.

Они окружили его. Принялись переталкивать друг другу, пока он не потерял равновесие. И уж тогда они взялись за него. Сломали ему нос и несколько ребер. Затем оттащили его в темный тоннель недалеко от вокзала. В памяти сохранились беленые стены, разрисованные граффити. Ночная тьма в другом конце короткого тоннеля. Слепящий свет карманных фонарей. Ему сказали, что он не имеет права находиться в их стране и что теперь он узнает, какая участь ждет таких, как он. Что он пожалеет о том, что приехал в Англию.

Они пытали его. Несколько часов. Без жалости. И оставили в покое, только когда решили, что он мертв. К утру Кадир пришел в сознание и дополз, отмечая кровью свой путь, обратно до платформы. В этот час там было множество людей, все ехали на работу. Он припоминал, как несколько человек в ужасе закричали. Затем приехала «скорая». Полиция. В больнице его залатали, и врач говорил, что никогда еще не видел, чтобы человек был так зверски изувечен.

Физически он поправился.

Душевная рана так и не исцелилась.

И все же Кадир остался жив.

И он не был уверен, сумеет ли выжить на этот раз.

Руки и ноги были привязаны к трубе; тело находилось в таком неудобном положении, что с каждой минутой становилось все больнее. Он находился в квадратном помещении с кирпичными неоштукатуренными стенами. Сейчас Кадир этого не видел – кругом царил непроглядный мрак. Но тип, который притащил его сюда, имел при себе фонарь, и Кадир успел все разглядеть. Затем тяжелая дверь захлопнулась, и шаги стали удаляться. Это было… сколько же прошло времени? Кадир понятия не имел. Возможно, он пробыл здесь не так уж и долго. Тьма лишила его не только возможности ориентироваться, но и ощущать время. Теперь он понимал, как люди, подолгу запертые в темноте, сходили с ума.

Хуже всего было бездействие, на которое он оказался обречен. Кадир знал, что этот тип разыскивал Грейс. Теперь он надеялся, что ошибся. Что Грейс не здесь, а прячется совсем в другом месте. Во всяком случае, в доках он ее не видел. Непонятно было, как этому типу удалось проследить за ним. Если Кадир чему и научился в жизни, так это бесшумно и практически незаметно передвигаться с места на место. Словно тень, он прошел в цеха Канада-Док, двигаясь обходными путями, известными, возможно, только ему. И все-таки за те полчаса, которые ушли на дорогу, мерзавец не отстал ни на шаг. Напал на него и связал. Что оказалось не так уж сложно: Кадир не оказал ни малейшего сопротивления. Он стыдился этого, но страх буквально парализовал его. И вот он сидел в этом подвале, не имея возможности сделать что-то для Грейс…

В темноте был слышен рокот воды. Кадир прислушивался к этому шуму, и ему становилось не по себе. Территория доков раскинулась по берегу Мерси, широкой и полноводной реки. Но этот подвал, очевидно, располагался под рекой. От одной мысли об этом у Кадира перехватывало дыхание. Он представлял нависшую над ним толщу воды, и его бросало в пот. Он убеждал себя, что подвал расположен здесь уже много лет и до сих пор выдерживал давление. Так почему его должно прорвать теперь?

Вот снова послышались шаги, и все тело Кадира напряглось. Он возвращался. И вероятно, не ради того, чтобы освободить пленника. Кадир видел его лицо. Этот человек напал на него, связал и запер где-то в катакомбах. Он не мог отпустить его живым.

Лязгнул засов, и дверь открылась. Кадир обратил внимание, что ригель, вероятно, плохо держится в шарнирах: когда его сдвигали, он гремел. Возможно, дверь удалось бы открыть изнутри, если как следует навалиться. Но, будучи привязанным к этой трубе, Кадир не смог бы этого проверить.

Свет фонаря вновь рассеял мрак. Кадир зажмурился. Он заметил, что незнакомец что-то тащил за собой. Наконец-то понял, что это человек. Женщина. Грейс?

Незнакомец сбросил свою ношу на пол, точно мешок. Это была не Грейс. Теперь Кадир узнал ее. Та женщина из полиции. Кейт.