– Симпатичная, – сказала она затем, – и довольно привлекательная.
Кейт буквально почувствовала, как у нее поникли плечи. Ну конечно. Чего она ожидала? Что Калеб женится на такой вот неприметной особе, вроде нее?
«И с чего меня вообще это интересует?» – спросила она себя в ту же секунду.
Кейт заметила, как задумчиво смотрит на нее Джейн. У нее возникло чувство, что эта девушка обладает тонким чутьем и умеет читать людей. Ей стало не по себе.
– Джейн, – сказала она, чтобы поскорее сменить тему, – можно попросить вас кое о чем?
– О чем?
– Не хочу, чтобы у вас возникли сложности, но не могли бы вы сообщить мне, если выясните что-нибудь насчет Мелиссы Купер? Если это прольет свет на их с моим отцом отношения. Само собой ничего такого, что касается следствия. Но, возможно, вы наткнетесь на что-то сугубо личное, и может, тогда…
– Кейт, вы же понимаете, что личное зачастую неотделимо от следствия, – напомнила Джейн. – Но я понимаю ваше желание. Если я пойму, что могу поделиться с вами информацией, не переступив при этом границ, то обязательно с вами свяжусь.
– Спасибо, – поблагодарила Кейт. Она понимала, что Джейн шла на большие уступки.
Они попрощались, и Кейт смотрела, как Джейн садится в свою старую машину и сразу опускает все стекла. Когда машина тронулась, Кейт почувствовала огорчение: ей хотелось подольше поговорить с Джейн. Если уж в ее жизни не было мужчины, то хорошая подруга стала бы хорошей альтернативой.
Впрочем, Кейт понятия не имела, удастся ли ей когда-нибудь подружиться с Джейн. Если она вообще останется в Йоркшире.
В ее жизни царила полная неопределенность.
Жажда вкупе с ощущением того, что о них просто позабыли, тревожила Стеллу куда сильнее, чем состояние Джонаса. При этом она даже не испытывала особых угрызений совести, потому что для этого просто не было сил. Ночь выдалась ужасная: в какой-то момент Стелла сумела заснуть, сидя в неудобной позе, однако проснулась еще до рассвета. Тело затекло, и болел каждый мускул. Шерстяное одеяло кололось, и даже под ним Стелла замерзла. Во рту пересохло. Так всегда бывало после сна, поэтому она всякий раз ставила у кровати бутылку воды. Здесь воды не было, и Стелла осознала это мгновенно. Ей не пришлось сонно озираться по сторонам, приходить в себя. Пробуждение было резким: ее вырвало из сна, и она тотчас включилась в реальность. Рядом лежал Сэмми. Ночью он сполз из-под ее руки и теперь свернулся, как котенок, в углу дивана. Стелла надеялась, что он проспит еще какое-то время.
В оконце под потолком пробивался тусклый свет. Значит, занимался день. Солнечные лучи светили сквозь грязное стекло, и в потоке света пыль мерцала. Чудесное летнее утро, насколько можно было судить… Стелла вспомнила, что сегодня они хотели все вместе поехать на побережье. Их последний день. В субботу они намеревались собрать вещи и навести порядок в доме. А в воскресенье выехать домой.
И все было бы замечательно.
Стелла поднялась, осторожно, чтобы не разбудить Сэма, и огляделась – но в этот раз не в поисках еще одного одеяла. Она искала способ добраться до оконца. Разбить его и по возможности позвать на помощь – пока что Стелла видела в этом единственный шанс. Она уже выяснила, что лестницы в амбаре нет. Но, возможно, удастся чем-то воспользоваться в качестве лестницы…
Результаты были малоутешительны: оставалось только сложить друг на друга ящики и старую мебель и выстроить из всего этого неустойчивую башню. Удастся ли взобраться по этому сооружению к окну, оставалось под вопросом. Падение с такой высоты означало бы переломанные кости. Стоило ли так рисковать ради призрачного шанса, что рядом пройдет какой-нибудь турист и заметит их?
Пока Стелла раздумывала над этим, проснулся Сэмми и сразу принялся жаловаться на жажду. В конце концов он заплакал.
– Я хочу пить, – всхлипывал он. – Мама, мне ужасно хочется пить!
– Милый, я уверена, скоро нам что-нибудь принесут, – попыталась утешить его Стелла. – Может, они как раз готовят для нас чудесный завтрак… Еще очень рано.
Но к тому моменту было уже одиннадцать часов, а потом и двенадцать. Время шло, а к ним так никто и не заглянул. Стрелка переползла отметку в час, затем в два. При этом Стелла не слышала ничего такого, из чего можно было бы заключить, что Нил и Терри покинули ферму. Иначе как на машине отсюда не выбраться, в крайнем случае на велосипеде, – но все они остались в амбаре. А звук мотора сложно было не услышать.
«Наверное, валяются в кровати, – со злостью подумала Стелла, – пока мы здесь страдаем…»
