Внутри взору открывалась такая же картина чрезмерного декора. Стены были увешаны картинами, раскрашенными вручную тарелками и маленькими салфетками с вышитыми на них позитивными фразами. На каминной полке и на подоконниках теснились фотографии в рамках, цветочные горшки, фарфоровые чашки, маленькие куклы и мягкие игрушки. Это было убийственно. Кроме того, Сью, по всей видимости, питала слабость к толстым плюшевым коврам пестрых расцветок и креслам, украшенным где только возможно помпонами и кисточками. Кейт сразу пришла к выводу, что у нее длительное пребывание в таком доме вызвало бы психические расстройства.
Сью накрыла в гостиной кофейный столик. Там на диване сидела другая женщина, в том же подавленном настроении, как и Сью. Она поднялась и протянула Кейт руку.
– Дорин Холланд. Я тоже подруга Мелиссы…
За время службы Кейт научилась с ходу оценивать людей, и прежде всего в том, насколько внешнее проявление чувств соотносилось с внутренним состоянием человека. Она с первого взгляда заметила разницу между этими двумя женщинами. Известие о смерти Мелиссы Купер потрясло обеих, но если Сью была действительно в ужасе и искренне терзалась, то ее подругу скорее переполняли возбуждение и едва скрываемое любопытство. Конечно, Дорин сокрушалась о том, что произошло с их давней подругой, но в то же время это привносило своеобразный интерес в ее жизнь. Кейт не сомневалась, что ни под каким предлогом Дорин не пропустила бы эту встречу.
– Вы действительно работаете в Скотланд-Ярде? – спросила она.
В этот раз Кейт хотелось как можно меньше говорить о себе, чтобы избежать недоразумений, но если они и так обо всем знали, в этом не было ее вины.
– Да, – ответила она, – но я здесь не по работе. Сейчас я лишь дочь Ричарда Линвилла.
– Мелисса как-то говорила об этом. Что у Ричарда есть дочь, и она работает в Скотланд-Ярде. На нее это производило большое впечатление, – сказала Сью и поставила на столик внушительных размеров ягодный торт.
На фоне всей этой мишуры в обстановке, Кейт ожидала, что и торт будет невыносимо сладким, но была приятно удивлена: вкус оказался просто отменный.
Накануне вечером Кейт пыталась выяснить детали того ограбления, которое привело к знакомству ее отца с Мелиссой Купер, но в Интернете, кроме небольшой новостной заметки, ничего не нашлось. Из нее следовало, что грабители – трое подростков – добровольно сдались полиции. Кейт полагала, что Калеб и его команда уже навели об этом справки. Исходя из слов Джейн и того факта, что Денис Шоув оставался главным подозреваемым, можно было заключить, что никакой связи между тем ограблением и убийствами не прослеживалось. И все же Кейт спросила об этом Сью и Дорин, но подруги не сказали ничего нового. Ричард и Мелисса познакомились после того происшествия – вот и все, что они знали.
– Их словно громом поразило, – рассказывала Сью. – Так ведь говорила об этом Мелисса? Удар грома. Она посмотрела в его глаза, а он – в ее, и они влюбились безоглядно.
Кейт вспомнила, каким рассудительным и сдержанным был ее отец. Он определенно не стал бы прибегать к подобным описаниям. Но как бы он это выразил?
И это не было отговоркой. У Кейт случались периоды выгорания на службе и нервного перенапряжения, и она знала, что это могло вызывать ощущение внутренней пустоты, хоть и казалось, будто жизнь наполнена и льет через край. Усталость опустошала, истощала внутренне: человек метался, как белка в колесе, и не имел возможности подзарядить батареи.
Отец всегда был излишне правильным. Измена просто не вписывалась в его картину мира. И уж тем более в тот момент, когда жена боролась за жизнь.
И все тот же вопрос: насколько хорошо Кейт его знала? Человека, который был для нее маяком, незыблемой опорой и оплотом. Единственной поддержкой в этом мире.
Кейт заметила, как тихо стало в гостиной. Сью и Дорин смотрели на нее в ожидании. Она заставила себя собраться. Предаваться размышлениям можно будет и ночью.
– Они были как будто созданы друг для друга, – сказала Дорин. – Во всяком случае, Мелисса была твердо в этом убеждена.
