– Это мудро и ценно – создавать собственное королевство, строить стены и оставлять наследие. Это ценно – возводить, растить, устанавливать. Это причина величия, причина, вдохновляющая многих добиваться славы. Мы все хотим, чтобы наше маленькое королевство обрело имя. Мы хотим, чтобы его помнили. – Священник окинул взглядом зал, посмотрев наконец на Хадриана. Не знаю, что он увидел на его лице, но нахмурился и заговорил намного быстрее, чем начал: – Но возможно, еще важнее этого другие маленькие королевства вокруг вас, те, с которыми вы получаете возможность объединиться. И в этом тоже ценность – в соединении, слиянии. Потому что какой смысл в королевстве, большом или малом, если оно остается в одиночестве? Какова ценность замка, по которому ходит только один человек?
Руки Этана, до того лежавшие на его коленях, тоже вцепились в край скамьи, и правая рука легла рядом с моей левой, так близко, что я ощутила ее тепло… а может, как мне показалось, даже его ровный пульс. Или он коснулся меня намеренно?
– И потому давайте помолимся и благословим союз принца Хадриана и принцессы Филлипы, союз двух душ и двух королевств.
Похоже, из-за того, как все сильнее обвисали плечи Хадриана, священник весьма коротко провел обряд обмена клятвами, распевая молитвы с такой скоростью, что успевать за ним было трудно. А потом как-то внезапно они стали мужем и женой, принцем и принцессой, следующим ключом к спасению рода короля Квинтена.
Мы все аплодировали, так как знали, что должны, но я чувствовала, как отчасти погружаюсь в уныние. Помня все то, чего лишил меня король Квинтен, мне было больно видеть, что он получает все, чего хотел.
Когда король, королева, их сын и новоиспеченная дочь пошли по проходу, мы встали. И как только они покинули храм, мы все направились следом за ними. Королевская семья ждала нас снаружи, чтобы выслушать поздравления всех присутствовавших перед началом праздника.
Дядя Рид и тетя Джована были первыми в очереди, и они кланялись и приседали в реверансе, держа гнев, разочарование и печаль глубоко в себе. Когда я подошла к королевской семье, король Квинтен стоял впереди, за ним – молодожены, а еще дальше – Валентина. Меня смутило то, что Квинтен не поставил жену рядом с собой, но спустя мгновение я увидела в этом смысл: они выстроились в соответствии с рангом, по крайней мере с его точки зрения.
– Поздравляю, ваше величество. Для меня это большая честь, – сказала я.
– Не сомневаюсь.
Он даже не посмотрел на меня, просто жестом переправил к принцу Хадриану.
– Ваше королевское высочество, желаю вам и вашей молодой супруге долгих лет счастья.
И тут я осознала, что никогда не слышала, чтобы Хадриан говорил. Наверное, он умел говорить, просто не делал этого в моем присутствии. И сегодняшний день не стал исключением. Он кивнул, сложив губы в некое подобие улыбки, и вместо него ответила Филлипа:
– Как мило с вашей стороны. Я слышала, вы близки к королевскому роду. Надеюсь, мы будем чаще видеть вас при дворе.
– Наверное, ваше высочество. Но это полностью зависит от моей матушки, – осторожно ответила я, не зная, можно ли доверять принцессе.
И перешла к Валентине.
Она протянула мне руку так, словно ждала, что я поцелую ее. Когда я осторожно коснулась ее пальцев, она крепко сжала мою ладонь и притянула меня ближе к себе:
– Сейчас же унеси это в свою комнату и спрячь. Иди на прием. И не забывай меня.
Из рукава той руки, что она держала у живота, Валентина быстро вытащила какие-то бумаги и сунула их в широченный рукав моего платья. Я прижала его рукой, чтобы бумаги не выпали, и опустилась в глубоком реверансе.
Этан впереди уже ждал меня, предлагая руку.
– Не сейчас. Мне нужно уйти… Встретимся на приеме.
Вместе с растущей толпой я направилась к замку, взглядом ища Скарлет.
– Мне нужен ключ от твоего сундука, – отыскав ее, прошептала я.
Не задавая вопросов, Скарлет сунула руку в свой карман, потом в мой. Как только мы очутились в замке, я поспешила к нашим комнатам. Закрыв дверь, я достала из рукава пачку писем и постояла несколько мгновений на месте, благоговейно восхищаясь Валентиной. Она не только сумела раздобыть нужные нам сведения, но и прятала письма на себе, стоя рядом с человеком, у которого их стащила.
Мне отчаянно хотелось прочитать эти письма, просто чтобы понять, что теперь есть в наших руках, но Валентина велела мне идти на прием. Конечно, она была права: нам следовало оставаться на виду.
Сундук Скарлет был старым, мне понадобилось несколько попыток, чтобы повернуть ключ в замке. Когда я с этим наконец справилась, то закопала письма поглубже, под чулки и прочее, на самое дно сундука, и снова заперла его, а потом, как будто так было надежнее, сунула сундук под кровать.
Глубоко вдохнув, я поправила платье. Пора было идти праздновать свадьбу.
Парадный зал украсили для приема. Все в нем стало белым. Гобелены, цветы, ленты… Все сияло чистотой и невинностью. Снова поставили столы, и новобрачные уже сидели за главным, кивая всем, кто смотрел в их сторону.
– Холлис, тебе уже лучше? – подчеркнуто спросила матушка.
