Андрей вздрогнул. Ему не нравился затеянный краеведом разговор. Наверное, старик просто отвлекал себя таким образом, отгонял давивший на него страх. Но Андрею было от этого не легче. Ему некогда было слушать эту болтовню. Он то и дело задевал головой за нижние ветки деревьев, отчего ему за шиворот стекали целые потоки воды. Андрей пытался плотнее запахнуть воротник куртки, но ничего не помогало. Поморцеву, который был ниже ростом, лес, должно быть, не причинял такого неудобства.
– Скоро выйдем в поле? – простонал Андрей.
– Сейчас уже, – обернулся Поморцев, – вон, видите, опушка.
И точно, через пару минут они вышли из леса. Тропинка привела их на проселочную дорогу, влившись в нее, как ручеек в полноводную реку. В хорошую погоду идти по ней, должно быть, было вполне комфортно. Уезженная машинами, она, наверное, была тверда, как асфальт. Но сейчас, после затяжных осенних дождей, проселок развезло. Одно преимущество: по сравнению с лесом на открытой местности было немного светлее. Но грязь! Так же, как и в свой приезд в Митрошино, Андрей едва передвигал ноги по липкой и скользкой жиже. Спасать обувь было бесполезно. И все же он остановился, чтобы подкатать брюки.
– Чернозем, – хмыкнул Поморцев, – богатство российское.
– И все у меня на ногах, – пробурчал Андрей.
Он согнулся в три погибели, чтобы подкатать брюки, и его снова затошнило. Перед глазами поплыли радужные пятна. Выпрямившись, Андрей еще несколько мгновений стоял неподвижно, пытаясь прийти в себя. Заметив вопросительный взгляд краеведа, он пробормотал извиняющимся тоном:
– Сердце. Мне так говорили, по крайней мере. Я не проверялся. Прихватывает иногда. Кажется, еще немного и выплюну его.
Поморцев сочувственно закивал.
– Близко уже, – проскрипел он.
Андрей постарался изобразить на лице какое-то подобие улыбки. Наверное, она больше была похожа на гримасу. Но Поморцев все понял правильно. Он снова закивал:
– Правильно, правильно, не надо отчаиваться. Все будет хорошо. Как задумано.
И они снова двинулись вперед. Вскоре дорога сделала плавный поворот, огибая невысокий холм. Прямо за ним замаячили крайние могилы сельского кладбища, огражденного невысоким заборчиком.
– Пришли, – скрипнул краевед и, свернув с дороги, протиснулся сквозь узкую прореху между планок штакетника, – вот она.
– Чистенькая могилка, – хмыкнул Поморцев, когда Андрей с трудом пролез в прореху забора и присоединился к своему спутнику, – как новенькая.
Могильный крест действительно сохранился на удивление хорошо. Большой, мощный, казалось, он прорастал из самой глубины земли. А потому никакая непогода, никакие катаклизмы не смогли поколебать его, заставить покоситься. Дерево почернело от времени, но стало от этого лишь тверже, почти окаменев, превратившись в единое целое с окружающим пространством. На его могучей перекладине кривыми, но ясно различимыми буквами было начертано имя: «Пров Киржаков». Буквы глубоко врезались в сердцевину дерева, точно следы от когтей яростного и хищного зверя, бесновавшегося возле могилы.
Кроме креста, могила была отмечена лишь небольшим холмиком, поросшим густой травой – сейчас жухлой и полусгнившей. Никакого надгробия, никакой оградки. Другие могилы словно отстранились от этой. И древний крест возвышался в самом углу кладбища одиноко, точно сторожевой столб.
Андрей хотел воткнуть лопату в землю, но от мысли, что она вонзится туда, где под слоем чернозема повсюду покоится прах умерших, ему стало нехорошо. Поэтому он аккуратно положил шанцевый инструмент на траву возле могильного холмика Прова, а сам присел на корточки, чтобы перевести вконец сбившееся дыхание.
– Надо копать, – ехидно напомнил ему Поморцев, – другого выхода я не вижу.
– Да, конечно, – пробормотал Андрей, – дайте я немного отдышусь.
– Ладно уж, сидите, молодой человек, на вас лица нет, – сочувственно проскрипел Поморцев. – Давайте я уж сам попробую начать. Эх, собрались калеки!
С этими словами он наклонился, чтобы взять с земли лопату. Но Андрей жестом остановил его. Ему было нехорошо, но он понимал, насколько непорядочно было заставлять старика копать землю. Поморцев и так сделал для него слишком много. Без его помощи Андрей сидел бы сейчас, забаррикадировавшись в своем гостиничном номере, и ждал. Чего? Скорее всего, смерти. Не этой ночью, так следующей Пров взломал бы дверь. А даже если бы он и не предпринял новой попытки проникнуть в гостиницу, что с того? Андрей не смог бы оставаться там вечно. Ему пришлось бы выйти. И тогда отец Ани подкараулил бы его и уничтожил.
