– Куда смотрят твои тетки-дворянки? Они явно не привили тебе художественный вкус! – язвил Виктор в танце. Сам же, если не брать в расчет удавку-бабочку, чувствовал себя в черном смокинге элегантным и утонченным. Лакированные, темнее ночи туфли благородно на нем хрипели, словно подбадривали, и он наконец ощутил прилив радости – предвкушение больших перемен. Но вдруг в нем начал расти страх. Страх, как тогда в детстве, когда пропало его маленькое счастье: отец и мать, нарядные, ведут его в цирк, но по пути их встречают непреодолимые преграды, и он оказывается в палате туберкулезного санатория.
«Макс, старье слиняет, море жрачки и бухла! Будут девки» – такое сообщение отправил Виктор своему другу с надеждой, что вечер в награду за тяжелый день подарит ему веселую компанию.
Помолвленные, смело держа друг друга за руки, подходили прощаться к отъезжающим родственникам. С одинаковым выражением грусти от якобы быстрого расставания они появлялись то у одной машины, то у другой. Рита, истинная светская львица, говорила всем приятные фразы. Виктор же считал минуты, когда наступит долгожданный миг – он скинет с шеи бабочку-удавку.
Набежали тучи, закрыли и без того затухающее солнце. Ворвался ветер. Прогулявшись по женским подолам, он вызвал сумятицу среди отъезжающих гостей. В самый последний момент Незнамов увидел: вышколенный водитель открывает Соне дверцу машины.
– А это кто? – спросил он у Риты.
– О, это… – отмахнулась от него невеста, нервно подергивая плечиками.
– Уговори ее остаться, приедет Макс, будет весело.
– Ага, чего захотели! Вас что, на старух потянуло? Эта дама вам не по зубам, – спохватившись, добавила она. И тут же, подбежав к Соне, подобострастно, лилейным голосом затарахтела: – София! Я надеюсь на скорую встречу!
Но та вряд ли ее поняла. Дама молниеносно скрылась за тонированными стеклами шикарного авто.
– Стерва! – выдавила Рита, криво улыбаясь.
Виктор, воспользовавшись заминкой, ускользнул, чтобы ответить другу на телефонный звонок.
– Макс, будешь последним лохом, если не приедешь! Кстати, можешь поздравить! Свадьба через месяц! – шипел он в трубку так, чтобы тот, «заценив» размах кутежа, вмиг примчался.
– Ладно, уговорил, девочки-то хоть приличные?
– Вполне, «презики» не забудь! – шутил новоявленный жених.
От гостей остались лишь отпечатанные грубыми колесами иномарок полоски смятой травы. Рита курила тонкую синюю сигарету и трепалась со своими то ли подругами, то ли не особо ценными родственницами. Забыв про наваждение в виде Сони, Виктор с нетерпением ждал друга и безудержной ночной тусовки. «Девицы, рослые и дерзкие, с блудным блеском в глазах, должны понравиться Максиму», – он развалился в плетеном кресле и, свободный от обязанности льстиво улыбаться, бесцеремонно разглядывал всех и все, что его окружало.
Первая зелень слегка маскировала погибшие стебли роз. Цветы, так и не оправившись от морозов, скромно тянули мертвые веточки к солнцу, и наоборот, буйно разросшиеся кусты шиповника, демонстрируя неблагородные бутоны, воинственно торчали колючками вверх.
«Садовник – лентяй. Шиповник пора вырубить, – сделал вывод будущий хозяин. Если раньше дом и сад казались ему безупречными, не считая странных ваз и картин, то теперь он стал замечать разные недочеты и ошибки: – Деревянную баню нужно облагородить, а лучше и вовсе снести, а бассейн углубить». Особенно Виктора нервировали дешевые решетки на окнах. Намертво прикрученные, они были только на окнах первого этажа. Помпезный вид здания ужасно страдал от примитивных и даже уродливых, без намека на художественную тонкость прямых и грубых решеток. «Сниму и закажу витые, под старину, из чугуна, – планировал он, – идиотские вазы сразу выброшу, а картины… – его как молнией ударило. – А ведь Соня часто бывала в этом доме! К чему эта глупая экскурсия?
Ну да, так она хотела со мной пофлиртовать», – и по его физиономии расплылась самодовольная улыбка.
Приехал Макс. Рита и две ее родственницы сразу же повисли на нем, как игрушки на елке. Высокий, темный, с глазами цвета спелой вишни, с огромными мускулами и с накаченным синхронно с руками животом, он вызывал у окружающих добрый смех. Да и по характеру друг Виктора славный малый – беззлобный, благодушный.
Молодые люди не торопились зайти в дом. Было тепло. На мощенной мрамором площадке возле бассейна стояли столики с выпивкой и закуской, играла музыка, и у всех присутствующих захватывало дух от восторга комфортной, какой-то новой шикарной жизни. Макс без лишних слов тискал Лилю и Милу – так звали оставшихся на разгул девиц, а они, радостно повизгивая от его прикосновений, по-кошачьи выгибали спины. Почувствовав себя олигархом, жених, поглядывая на друга, снисходительно размышлял: «Приперся в своей дурацкой, в облипочку, футболке. Наверняка рассматривал бицепсы в зеркале, гордился собой».
