Началась беззаботная пирушка, пустая и расслабляющая. Рита в мерцающем платье. В нем, словно в змеиной коже, она эротично двигается под красивую музыку и балдеет сама от себя. Витек – так окликали его нахальные девицы – скинул наконец с себя фрак и в джинсах, в свободной, на выпуск рубашке молча пьет хорошее вино из высоких хрустальных фужеров. Макс же ест и пьет все подряд и лапает девчонок – те радостно повизгивают.
– Лилек, у тебя оригинальная безделушка на шее болтается, – похвалила Рита яркое, напичканное самоцветами украшение.
– Этот крест – подарок мамы на выпускной! – прощебетала та, не заметив, что Рита после ее слов как-то сразу поблекла.
– Подаренный матерью крест – к несчастью, – прохаживаясь между извивающимися под сексуальную мелодию девчатами, флегматично заметил Виктор. Сердце его при этом противно защемило: увидел, как Рита, отстранив на шее медальон с мордашкой в шляпе, подцепила невидимую цепочку и поцеловала малюсенький нательный крестик. «От мамы, а у меня даже этого нет». И зло спросил: – Лиля… Какое интересное имя. И ваша внешность ну совсем не славянская! Зачем тебе атрибут христианской веры?
– Да, мой отец татарин, и я этим горжусь! – дерзко ответила девушка.
Внезапно на смену приятной попсовой мелодии загремел, заскрипел, врезаясь в грудь, тяжелый рок.
– А я крест не ношу! Не хочу нести крест революционера, бунтаря! Его распяли – он нас проклял! Обиделся на все человечество! Я ни в чем перед ним не виноват и крест за его грехи – носить не буду! Они там в своей религии совсем запутались, – пробасил Макс. – И потом, выражение «все в руках Божьих» меня не устраивает! Все мы в руках олигархов. Как им захочется – так и будет. Вот придумают они вакцину, чтобы истребить лишних, завтра же все мужики станут бесплодными! Бабью рожать нечего будет! Или закроют весь мир на карантин, на морды нацепят повязки и застращают заразой! Возможно, что будут тупо бомбить и рассуждать о демократии, – орал он вместе с рок-музыкантами. Потешно играя косматыми бровями, Максим показывал, как нужно пугать бестолковый народ.
– Я с тобой согласна! – поддержала Рита, пританцовывая по кромке бассейна. Она не надрывалась: из аппаратуры вновь полилась тихая мелодия. – Представляю, вот я такая вся богатая и вижу, как на мой любимый остров среди океана повылазили люди. Реально, всех бы на карантин. Да-да!
А чтоб не шастали, а сидели бы по домам и телик смотрели – виртуально развлекались! Однажды в мою усадьбу свинья из деревни притащилась, так я ее велела заколоть!
– Маргуша, мы с тобой гениально правы! Мир испачкался о виртуальный секс. В принципе, нас давно уже нет, ведь мы дрочим на фото своих возлюбленных! – сказал Макс, запихивая в рот остатки семги. Он часто заглядывал в телефон и нервничал оттого, что не ловит интернет.
– Плохо, если нами будут управлять импотенты, – подытожила Рита.
– Дрочить модно, и ничего нет в том позорного! А если нас изолируют друг от друга? Придется сексом по видео заниматься, – не согласилась одна из девиц.
– Подданные должны жить в страхе! А вечного страха не бывает! Не прокатит карантин! – словно поверженный монарх, Макс достойно отрекся от своей теории. – Мы все под контролем, пока держим в руках эту фигню! – сказал он, бережно засовывая в карман узких джинсов айфон.
Тем временем танцующая Рита чуть не свалилась в пустой бассейн. Виктор ловко подхватил ее.
– Ты мой герой! – восторженно завопила она.
– Герои – это такие люди, которые способны выдержать то, что противоестественно здравомыслящему человеку, – охладил ее романтичный пыл жених.
– То есть герои – это люди с больной психикой? – взвизгнула Рита, прижатая к его груди. Рысьи глаза ее жгли с такой ненавистью, что он резко опустил руки. Невеста пошатнулась и чуть снова не упала, но на зависть Лили и Милы в одну секунду оказалась в других крепких объятьях.
– Герой – это человек, презирающий смерть во имя жизни людей, – важно пробасил Макс, не отпуская Риту.
«Ты бы еще сказал: “Сила в единстве!”» – хотел уколоть Виктор, вспомнив, что Старцева воспитывала бабушка, музейный работник, но передумал и злорадно наблюдал, как невеста, попав в лапы друга, вся скривилась от отвращения. «Дорвался до халявы, выпачкался весь и девчонок перепачкал. Нельзя его приглашать в приличное общество», – с досадой решил он.
Солнце, мелькнув последний раз раскаленными лучами, спряталось за горизонт. Усадьбу озарили дружно загоревшиеся разноцветные фонари, но яркий электрический свет, как ни старался, не мог согреть веселую компанию.
– Толстячок, нам холодно! – капризно пропищали Лиля с Милой, зябко поеживаясь и обнимая общего, еще не поделенного между ними Макса. – А может, попаримся? Это баня? – предложили они, тыча длинными ногтями в деревянную постройку.
Девушки были похожи друг на друга, но не лицами, а манерами вытягивать губы трубочкой и одинаково двигаться.
– Вперед и только вперед! – загудел Максим. И, живо подцепив девчонок, устремился к дому.
После минутной перепалки у всех снова поднялось настроение.
