Виктор с трудом поднялся и увидел то, что мучило во снах, грезилось в темноте, то, что его преследовало. Коробки, падая, оголили стену. Перед Виктором предстала та самая картина, которую он боялся. Ему казалось тогда, что весь смысл этого глубоко депрессивного пейзажа в том, чтобы его родители спорили, ругались и ненавидели друг друга. Он не верил своим глазам: снова серый снег и голые мертвые деревья вдоль дороги… Темная колея, уводя в туннель мрачных мыслей, воровала последние осколки несостоявшегося детства.
Виктор, жалкий и униженный, стоял и обреченно смотрел в бессмысленную пустоту квадратного полотна. Послышались обрывки фраз, закружили штампы со свастикой, гербовые печати, заявления в милицию, бумаги из прокуратуры. Он начал входить в сумеречное состояние.
Взрывы, огонь, мерцание, грохот, отблески, искры – желтые, зеленые, синие… Виктор слабыми руками обхватил измученную голову. Там, внизу, уже шумела свадьба. «Беда», – написал он в СМС. И в тот же миг в комнате оказался Максим. За спиной друга замаячили крепкие люди в красной спецодежде и тщедушный человечек в белом халате. Видя, что пациент небуйный, врач отрицательно кивнул санитарам, и те не стали надевать на бедолагу смирительную рубашку. Но первым к Виктору подошел офицер полиции, капитан, непонятно откуда возникший. Умело двумя руками простучав парня, он вытащил из его блеклых синтетических штанов телефон. Пока окаменевший Виктор смотрел на картину, страж порядка изучал обстановку. Полицейский сразу отметил рюкзак с топором, затем – и куцую курточку с пистолетом во внутреннем кармане. Изъяв ценные улики, соблюдая процессуальные тонкости – а это понятые и протокол, – субъект в погонах попросил воды. Прежде чем утолить жажду, капитан снял с головы фуражку. Оказалось, что он совершенно лысый. Чувствуя себя героем, обезвредившим опасного маньяка, потный офицер, рыхлый, с бабскими пышными губами, радостно всем подмигивал, покрякивал, потирал от удовольствия руки.
Процессия из верзил-санитаров, губастого офицера и тощенького врача прошла через центральный вход. Впереди себя они пустили Виктора. Он незаметно передал другу полиэтиленовый пакет с бумагами. Странными, зловещими бумагами. Повсюду слышалась музыка – бодрая, вселяющая уверенность в завтрашний счастливый день.
«Стратегическое мышление – это способность отделить важное от второстепенного».
«Помоги мне ее спалить! Давай разведем костер за кладбищем и сожжем ее! Она меня жуть как пугает!» – Максим резко проснулся. Широкая кровать эротично под ним застонала, но не прогнулась. «Можешь звонить мне в любое время!» – громогласная девица, уходя, хлопнула дверью с такой силой, что на него и на крепкое ложе порноутех посыпалась известка. Каждый раз с очередной жертвой любви Старцев мстил Витькиной матери. Много лет назад, схватив его в темном подъезде за ширинку, она ласково прошептала: «Дружок, в твоих штанишках пусто! Занимайся спортом, качай мышцы!»
Доказывая себе, что его мужское достоинство на высоте, Максим никак не мог выбрать ту единственную и менял девок пачками.
В окно стучалась черемуха. Сбросив пахучие цветочки, она стала тусклой и прозаичной. Без умолку трещали птицы, где-то поблизости грохотал трамвай – цивилизация весело переплеталась со звуками пробудившейся природы. На город надвигалось лето.
Макс медленно встал. Голова гудела. Он недовольно смотрел под ноги, кругом были раскиданы конверты, разнокалиберные бумажки, фотографии. «Черт, это же из Витькиного пакета», – злился он на свою вчерашнюю попойку с местными пацанами и на то, что уже пошли четвертые сутки, как пропал его товарищ. Максим включил телек и тут же полился поток информации об убийствах разных масштабов. Тут и локальные войны, и террористические взрывы и, о счастье, изобретение чудо-бомбы, способной вмиг очистить землю от всех, кто ее гадит. Местный башкирский канал на этот раз тоже вместо национальных плясок и песен выдал информацию о том, что недалеко от деревни Шарипово в овраге в обгоревшей машине марки «лада гранта» были обнаружены два женских трупа.
При всем своем внешнем спокойствии, легкости в преодолении трудностей Старцев был нервозным и не любил проблем, а когда они возникали, то пытался все перевести в шутку – придумывал разные нелепые казусы и истории. Глаза его, словно спелые вишни, карие, наполненные внутренним теплым светом, смотрели на всех с такой любовью, что трудно было ему не поверить. Прагматичный, но очень доверчивый Витек, главный слушатель небылиц, всегда попадался на хитрые его уловки. Максим догадывался, что одноклассник имел проблемы с головой: тот зачем-то называл его «мой большой добрый друг», хотя они просто учились в одной школе.
Их пути снова сошлись, когда им было по восемнадцать. Виктор, освобожденный от государственной опеки, решил прогуляться по родным улицам и забытым переулкам детства.
– Старцев!
