В самый последний миг, когда на когтях сверкнули уже отблески огня, ты со всей дури вонзил сотканное из тёмной магии копьё в ладонь дракона!
Волшебное оружие с лёгкостью прошило казавшиеся неуязвимыми чешуи и с оглушительным треском взорвалось, что твоя бомба, озарив местность разбегающимися цианового цвета кольцами запретной магии и отбросив тебя прочь на добрую сотню футов. Остановил твой полёт ствол наполовину сгоревшего дерева, об который ты неслабо так приложился.
Агамемнон издал столь громкий болезненный вопль, что поди и в Кантерлоте услышали, схватился за раненую лапу и отшатнулся, едва не потеряв равновесие.
— Что… как?!
Силясь устоять на задних лапах, он несколько раз кашлянул, однако вместо пламени из его глотки вырывались лишь клубы чёрного дыма. Впервые, с тех пор как всё это завертелось, ты увидел в его взгляде, судорожно выискивающем Селестию, ни с чем не сравнимое выражение страха.
— Моё пламя угасло?! Что ты натворила, жалкое отродье?!
Когда он рухнул, затушив стену огня, жадно глотая воздух, испуская ноздрями и ртом струйки чёрного дыма, земля вновь содрогнулась. И пусть он уже не мог пошевелиться, взгляд его продолжал метаться в поисках Селестии, которая как раз показалась из-за ближайшего завала. Последняя из атак дракона оставила на её белой шёрстке множество грязных отметин, да и перья теперь торпощились в разные стороны.
— Прости мне этот обман, Великий Смотритель, но другого выхода не было. Я вынуждена просить тебя проспать ещё немного. Мне жаль, что ты не сможешь провести этот сон в своём уютном логове, но обещаю, что здесь тебе никто не причинит вреда, а также обещаю, что к следующему твоему пробуждению вся необходимая компенсация будет подготовлена.
Она закрыла глаза и зажгла рог, готовя заклинание, которое должно было погрузить ослабленного дракона в сон. Ты кое-как поднялся на ноги и, вздохнув с облегчением, заковылял к ней. Похоже, что вопреки всему, вам удалось разделаться с очередной неприятностью, оставшись при этом более-менее невредимыми.
— Так ты использовала их магию через него. Стоило ожидать подобного от преемницы...
Ты застыл на месте.
Что-то здесь не так. В его голосе нет страха. В его взгляде нет страха...
— Но ты жестоко просчиталась, маленькая пони...
— СЕЛ! БЕРЕГИСЬ!
Дальше всё произошло со скоростью молнии. Огромная лапа рванула вперёд и схватила Селестию. От такой внезапности и болезненной хватки её заклинание рассыпалось, сияние вокруг её рога угасло.
Дракон с трудом поднялся с земли, удерживая брыкающуюся пони у самой своей морды, и победно оскалился.
— Нельзя приближаться к раненому дракону! Может, ты и ослабила моё пламя, может, и поразила меня своей проклятой магией, но силы мои ещё при мне, они-то тебя и прикончат!
Она вскрикнула, когда хватка усилилась, боль не давала ей воспользоваться магией. Ты кинулся к ней бегом, но от резкой боли в левой ноге запнулся и повалился на землю. Блядь... наверное, сломало взрывом!
— Сел!.. Сел! — Ты стиснул зубы и попытался встать, несмотря на боль, но где уж там, раненая нога не желала тебя слушаться, а потому ты снова упал.
— Я мог бы простить все прошлые твои издёвки, — прорычал дракон, — но этого оскорбления стерпеть не смогу. Есть ли тебе, что сказать, прежде чем свершится расплата?
Сиреневые глаза аликорницы открылись, она обернулась к тебе, забившему на попытки идти и теперь уже ползущему.
Ваши взгляды встретились, и ты всё понял.
Понял, что она собирается сделать, чем всё закончится.
— Нет… — воскликнул ты и заплакал, орошая слезами выжженную землю.
Она обернулась обратно к Агамемнону.
— Это не… равноценно.. — начала она.
— Хм-м? — удивлённо протянул дракон.
— Жизнь, которую ты собираешься отнять… для этого мира гораздо ценнее украденных сокровищ, гораздо ценнее всего случившегося здесь. Ты знаешь... что это так.
— А… — рассмеялся Агамемнон, — умоляешь пощадить тебя, взывая к моей чести и стремлению к справедливости. Жалкое зрелище, хотя и уместное. Ответь же, как мне совершить правильный обмен? Если помнишь, сокровищами я, по твоей вине, уже не обладаю. Хочешь предложить, чтобы я пощадил тебя до тех пор, пока не накоплю достаточно, чтобы компенсировать ничтожному народу пони потерю их правительницы?
Она закрыла глаза, по мордочке её сбежало несколько слезинок, а затем она снова обратилась к дракону:
— Поклянись мне, Агамемнон Бескланник, на своей крови, и крови своего рода, и своей честью, что когда всё закончится, ты навсегда покинешь эти земли.
Она улыбнулась и продолжила:
— И поклянись мне на своей крови, и крови своего рода, и своей честью, что никогда не тронешь этого человека, что не станешь вторгаться в его жизнь, что он будет жить свободным до конца дней своих, что он станет сокровищем, которого ты никогда не заполучишь!
Вечерние небеса огласил яростный хохот.
— Воистину, перед твоей жадностью меркнет даже моя! Даже перед лицом смерти ты только и пытаешься, что заграбастать его себе. Похвально, но не слишком дальновидно. Что толку от сокровища, если ты не сможешь жить, им наслаждаясь?
Она закрыла глаза и, улыбнувшись, ответила:
