– Но где мы находимся? – поинтересовался мешочек.
– Мне кажется, это авианосец «Слюнявчик», – сказал Джордж.
– Неплохая попытка, Джордж, – похвалил черепахан. – Однако ты стартовал немного поздно. Лавина уже пронеслась. Я, конечно, извиняюсь, но прошлого не вернешь. И «Слюнявчик», во всей своей неисполненной славе, ушел в небытие.
– Тогда где же мы сейчас? – спросил Джордж.
– Мне очень не хочется говорить ему это, но похоже, что мы нигде, – шепнул черепахан словесному мешку, и тот повторил фразу вслух – буквально слово в слово.
– Нигде? – изумленно переспросил Джордж.
– Нигде, – подтвердил черепахан с тем самым невозмутимым видом, который так типичен для взрослых особей его вида; а ведь он, между прочим, уже подбирался к семи годам.
В лесу наступал вечер – один из тех чудесных тихих вечеров, когда хвойные деревья примеряют шляпки облаков, а маленькие кусты роняют алые слезинки ягод, сожалея о том, что такой прекрасный день уже не повторится. Шагая по едва заметной тропе, Джордж наслаждался красотами природы, однако его восторг все больше пригибался к земле под тяжестью черепахи, которая висела у него на спине. Словесный мешочек вел себя скромнее. Он уместился в одном из больших карманов куртки и спокойно дремал. Но черепахан, будучи криминальным авторитетом, обладал солидным весом. И, когда он начал петь, Джорджу стало вообще невмоготу.
– Я бы просил, – сказал Джордж.
– Что-что? Не понял? – спросил черепахан.
– Вы не могли бы воздержаться от пения?
– Хочешь сказать, что тебе не нравится моя песня?
– Она меня тревожит, – ответил Джордж.
– Хм-м, а я ведь выбрал самую задушевную, – обиженно произнес черепахан. – Эй, мешок! А ты что скажешь? Тебя тут тоже что-то тревожит?
Словесный мешок осторожно выполз из кармана Джорджа и свесил вниз свои крохотные лексикографические ножки.
– Я не знаю, где мы сейчас находимся, – сказал он. – Поэтому какая-то доля тревоги, конечно же, есть. Но меня успокаивает окружающее нас великолепие, которое нескоро забудется усталому путнику. Как вам такой ответ?
– Неужели вас даже не интересует, где вы находитесь? – возмутился Джордж.
– А что тут такого интересного? – недоуменно спросил черепахан. – Я сижу на твоей спине, а мешочек торчит в твоем кармане.
Мешочек действительно торчал. От него немного попахивало таблетками и эфиром.
– Куда же нам в таком случае идти?
– Давай не будем тревожиться об этом, – успокоил его черепахан. – Просто шагай себе по этой дорожке и шагай.
– По какой дорожке?
– А ты сделай ее, тогда увидишь.
Джордж не хотел подчиняться приказам какой-то черепахи – тем более что она могла оказаться панцирной и сухопутной. От такой мысли у него даже мурашки побежали по коже. На всякий случай он сошел с дороги, на которую его вывел черепахан, и, надо сказать, сошел вовремя. В тот же самый миг мимо него с ревом пронесся большой грузовик с огромными колесами, который выскочил из каких-то внутренних потаенных уголков леса и помчался к каким-то внешним потаенным уголкам.
– Это еще что такое? – воскликнул Джордж.
Грузовик с водителем в ковбойской шляпе лихо развернулся вокруг молоденькой сосны и вновь направился к Джорджу. Мотор взревел, к его грозному рыку прибавилось сиплое сопение, которое могло исходить только из камеры карбюратора, и Джордж понял, что все это не к добру. Особенно ему не понравился сам грузовик. Огромную квадратную кабину украшала психоделическая живопись, выполненная в манере дневного глюка – а между тем мода на такие вещи прошла уже давным-давно. Он встал на дыбы или, лучше сказать, припарковался на поляне, порыкивая мотором, сморкаясь серым дымом из широких выхлопных труб и посвистывая клапаном радиатора.
– Я думаю, тебе стоило бы поговорить с ним, – предложил словесный мешок. – Во всяком случае, ты не развалишься, если скажешь ему пару ласковых слов. Сделай первый шаг, а мы посмотрим, что у тебя выйдет.
– Лично я больше не буду смотреть на то, что из него выйдет, – сказал черепахан, брезгливо поморщившись. – Мне уже надоели ваши детские забавы и всякие там неожиданности.
