Грузовик подъехал ближе, и Джордж заметил женщину, которая сидела рядом с водителем. Ее густые рыжие волосы ниспадали на плечи как заросли плюща; непослушные локоны завивались в маленькие кольца и спирали, сквозь которые тускло поблескивали проницательные глаза. Грузовик начал останавливаться, потом полностью остановился и наконец замер на месте. Джордж сжал зубы, сдерживая подступившую дрожь. Ситуация выглядела опасной – особенно когда мужчина вытащил из кобуры револьвер, сделанный из крепкого орешника и вороненой стали, а затем жестом велел женщине выйти из кабины.
Джордж хотел выбежать из кустов и представиться этой милой паре, но что-то заставило его изменить свое решение. Очевидно, не последнюю роль здесь сыграли бархатные тени леса, спокойствие дня, нежный ветерок и белки, участливо кивавшие с макушек деревьев. Вспомнив, что за показ денег не берут, Джордж решил немного понаблюдать.
– Я тоже хочу посмотреть, – сказал словесный мешок и начал карабкаться на панцирь черепахи.
А что ему еще оставалось делать, если остальные не додумались поддержать его маленькую подушечку, которая, в сущности, тоже была мешочком – пусть для бобов, но зато расшитым цветными нитками?
– А сейчас я вот что тебе покажу, – сказал похожий на ковбоя тип своей рыжеволосой подружке. – Я покажу тебе, как надо защищаться. Ты же знаешь, как я тревожусь за тебя. Ты знаешь, как мне тяжело оставлять свою крошку в маленьком домике посреди дикой прерии, где на сотни миль лишь трава да унылый ветер, где за целый век не увидишь ни одной живой души, где ты остаешься одна, без оружия, с одним лишь зубчатым гребнем прекрасной старинной работы, и никто тебя не защитит, если что-нибудь произойдет, стрясется или смахнется.
– Ах, Люк, – ответила женщина. – Я даже понятия не имела, что ты обо мне так заботишься. Все это время я думала, что ты ценишь меня только за мои языковые навыки – за то, что я стала моноглотом и заслужила среди обитателей наших мест почетную славу непревзойденного таланта.
– Ладно, смотри внимательно, – сказал ковбой и расстегнул фуфайку, накинутую поверх патронташа, к которому крепились его джинсы, заправленные с другого конца в ботинки из сыромятной кожи, поскольку он ставил их на порядок выше той сухомятной обуви, которую носили большинство горожан. – Сначала берешь эту штуку за кончик и нажимаешь ее вот сюда. А это называется предохраняющим средством. Ну-ка попробуй.
Девушка с кудряшками спустила предохранитель, револьвер бабахнул, и гулкое эхо выстрела понеслось по лесу. Шальная пуля, чиркнув по дюжине деревьев, отрикошетила от мостовой и влетела в узкий переулок, который вел к лагерю поселенцев. В тот же миг ребенок или, возможно, карлик – о чем было трудно судить на таком большом расстоянии – издал встревоженный крик и рухнул замертво, словно макрель, взлетевшая на луну.
– Для начала неплохо, – похвалил свою подружку ковбой. – А теперь нам надо выбрать какую-нибудь новую цель. – Он обернулся, увидел Джорджа и начал наводить на него оружие.
– Эй! Подождите минуту! – закричал Джордж.
Он торопливо прыгнул за ствол дерева и ненароком вспугнул королевского аиста, который сидел там на корточках, разминая клочок газеты.
– Извините, – сказал Джордж. – Но этот безумец пытается меня пристрелить.
– В таком случае мы должны предпринять какие-то действия, – ответил аист.
Он взлетел на толстую ветвь, отыскал в стволе потайное дупло и вытащил оттуда прекрасный тисовый лук и каленую стрелу.
– Вот, смотрите!
Встав в позу, которая невероятно трудна для аистов, он натянул тетиву и выпустил стрелу. Та, наслаждаясь чувством полета, воспарила к небесам, затем накренилась и начала свой долгий спуск обратно на землю.
– Осторожно! – воскликнул Джордж.
Но было слишком поздно. Стрела с бронебойной боевой головкой вонзилась в кабину и нанесла грузовику серьезное ранение.
– Святой броненосец! – вскричал мужчина.
Его привычка к присказкам свидетельствовала о том, что он происходил из племени апачей или трепачей, хотя никто из них больше не следовал обрядам и священным тропам своего народа. Разложив подбитый грузовик на газоне, мужчина осмотрел ужасную рану.
– Выглядит не так уж и плохо, – сказал он сам себе и влил в мотор бутылку вальволиновой смазки.
Двигатель издал протестующий вздох, дважды тренькнул и вырубился мертвым сном.
– Скажи, он поправится? – спросила девушка с кудряшками и слезами на глазах.
Ее рыжие волосы затрепетали в порыве ветерка, светлая юбка взмахнула широким подолом, и под тонкой блузой из дорогой первосортной материи проявились набухшие соски дерзкой и прекрасной девичьей груди. Еще не будучи понятой, она скромно дарила надежду на начало любовной сцены или даже, если повезет, на настоящий сексуальный роман.
– А что это вы тут подсматриваете? – закричал словесный мешок.
– Тебе-то какое дело? – ответил Джордж, инстинктивно съежившись и прикрыв руками покрасневшие уши.
– Ладно, забудь, – сказал словесный мешок. – Я ведь это только так – для смеха.
– Твои шутки начинают плохо пахнуть, – сердито проворчал Джордж.
