– Из университета Восточной Бенгалии. Из нового, а не того, который был раньше. Я здесь продолжаю учебу. (Хватит болтать, приказал он себе.)
– Да, студенческие годы – самая лучшая пора, – сказал незнакомец, улыбаясь. – А я вот учился в университете Огайо.
– Да? – сказал Глейстер. Он чувствовал себя неуютно. Ведь он тоже учился в университете Огайо.
– А вы знаете, – неожиданно сказал человек, – у меня есть точно такая же коробка, как и у вас. – Он открыл чемоданчик. На красном бархате лежала точно такая же белая пластиковая коробка, а рядом – автоматический пистолет.
Человек схватил пистолет и направил его на Глейстера.
– Ну-ка давай сюда свою, – потребовал незнакомец. – Только осторожно – и не пытайся нажимать на кнопки.
– Кто вы? – спросил Глейстер.
– В разных уголках Земли меня знают под разными именами, – сказал человек. – Но вообще-то чаще всего меня называют Мингусом.
– Вы – Император! – воскликнул Глейстер.
– К вашим услугам, – ответил Мингус. – А теперь давай коробку. И без резких движений.
Палец Глейстера застыл на кнопке включения. Он видел, что Император напряженно следит за его рукой, поощряя нажать на кнопку. Но Глейстер помнил, что между включением и физическим перемещением существует небольшой интервал. Он решил не испытывать судьбу. Медленно он поднял коробку.
И тут Глейстер заметил слабое мерцание за спиной Императора.
– Послушайте, – сказал он, пытаясь потянуть время, – может, мы все обсудим? Возможно, мы найдем компромисс?
– Что это ты задумал?
Палец Мингуса, лежащий на спусковом крючке пистолета, напрягся. По движению глаз Глейстера он понял: что-то происходит. Мингус повернулся в тот момент, когда за его спиной возник другой Глейстер.
Император выстрелил в материализовавшегося Глейстера, но это не причинило тому никакого вреда. Чарли Глейстер увидел слабое сияние вокруг фигуры и тут же понял: это не человек из плоти и крови; опытный наблюдатель сразу бы заметил, что это уплотненное псевдодоплеровское отражение, возникшее вследствие перехода Глейстера из одного времени в другое.
Император стремительно повернулся к Глейстеру, но тот уже успел нажать на кнопку включения.
Все летит кувырком, когда вы спешите. Чарли Глейстер с такой силой нажал на кнопку, что вышла из строя цепь ограничителя. Необузданная сила, возникшая в машине времени, превратила первичные цепи в ускорители. Энергия залила все цепи Н-пространственных времен прошлого/настоящего/будущего, затем обнаружила новые выходы и отбросила Глейстера во вселенную маловероятной реальности.
Когда Глейстер пришел в себя, он стоял на гладкой пустынной равнине. Он услышал тихую меланхоличную песню, которая, похоже, исходила от куска известняка, валявшегося около его правой ноги.
– Это ты поешь? – спросил Глейстер.
– Да, приятель, это я пою, – ответил известняк глубоким скорбным голосом. – Я пою блюзы с того времени, как возник этот мир.
– А как давно это случилось? – спросил Глейстер.
– Лет триста назад, насколько я могу судить. Ты можешь мне сказать, где и для какой надобности существует это место?
– Попытаюсь, – ответил Глейстер. – Скорее всего, мы находимся в маловероятностной вселенной. Малая и большая вероятности – это термины статистической интуиции относительно нашего опыта и, разумеется, знаний. Пока понятно?
– Не очень, приятель, – откликнулся известняк. – Может, ты переведешь это на обычный английский?
– Ну... В моем случае произошел большой выброс энергии и зашвырнул меня сюда.
– Эге, то же самое, кажется, случилось и со мной, – сказал кусок известняка. – До сих пор никак не могу понять, как я попал сюда из клуба «Вигвам» в Хиросиме, где я играл на саксофоне. У тебя есть какие-нибудь соображения, как нам отсюда смотаться?
– Я думаю, нам просто стоит подождать, пока это случится само собой, – сказал Глейстер. – Во вселенной с нормальной вероятностью у нас было бы мало шансов. Но во вселенной, где малая вероятность является законом, все наоборот, и наши шансы выбраться отсюда весьма велики.
– Еще бы, – сказал известняк. Его голос так и сочился сарказмом. Можно было брать его ножом и намазывать на тибетский ячменный хлеб, что появился на дубовой скамейке.
Мир Глейстера был подходящим местом. Здесь хватало девушек, которые постоянно спрашивали: «Эй, это Катманду?» Неподалеку высилась леденцовая гора, и было видно лимонную фабрику.
Глейстер даже немного огорчился, когда в небе появилась надпись: «Все, хватит, ребята». Он быстро попрощался с куском известняка, который оказался на самом деле антиглейстерной частицей, и с девушками, которые на самом деле были антиглейстерными волновыми формами. Затем он задержал дыхание и перенесся во времени.
