На этот раз задача сложнее. Он видит двух мужчин одинакового роста. У толстяка светлые волосы, светлые усы, желтоватая кожа. Другой черноволос, худощав, с черными усами и здоровой кожей. У обоих синие глаза – это совпадение. После некоторого раздумья страж решает, что первый узник – со светлыми волосами, светлыми усами, желтоватой кожей, полный – француз.
Пленники в третий раз проскальзывают за его спину и торопливо советуются.
(У стража водянка и очень плохое зрение. Его реакции замедленны из-за скарлатины, которой он переболел в детстве. Он с трудом поворачивается, часто-часто моргая.)
Пленники вновь обмениваются усами. Один втирает в кожу пыль, в то время как другой мажет лицо сажей. Полный становится еще выше на цыпочки, а худой еще больше пригибается.
Страж видит полного блондина выше среднего роста, с черными усами и светлой кожей. Слева от него стоит болезненный черноволосый тип ниже среднего роста, со светлыми усами. Страж тщательно изучает их, хмурится, поджимает губы, достает и перечитывает инструкцию. Затем он указывает на светлокожего человека выше среднего роста с черными усами – француз.
Пленник уворачивается. Высокий туже затягивает пояс вокруг талии, а низкорослый расстегивает ремень и засовывает под одежду всякие тряпки. Они снова меняются усами и волосами.
Страж сразу замечает, что фактор «полнота – худощавость» уменьшился в значимости. Он решает сравнить цветовые характеристики, но тут обращает внимание, что у светловолосого черные усы, а у черноволосого – светлые. Блондин чуть ниже среднего роста, а кожу можно счесть желтой. Справа от него стоит человек со светлыми усами (немного покривившимися) и чистой кожей, брюнет; он чуть выше среднего роста.
Инструкция бессильна. Тогда страж вытаскивает из кармана старое издание «Процедуры установления личности» и просматривает его в поисках чего-нибудь подходящего. Наконец он находит пресловутое предписание № 1266 от 1878 года: «Узник-француз всегда стоит слева, немец – справа».
– Ты, – говорит страж, указывая на узника слева. – Пойдешь со мной, француз. А ты, колбасник, останешься здесь, в камере.
Страж выводит пленника, оформляет бумаги и выпускает его на свободу. Ночью бежит оставшийся.
(Сбежать из тюрьмы очень просто. Страж потрясающе глуп. И не только глуп – каждую ночь он напивается до бесчувствия и, кроме того, принимает пилюли от бессонницы. Ему категорически противопоказана работа стража, но все легко объяснимо – он сын знаменитого адвоката. В виде одолжения власти предоставили это место его физически неполноценному сыну. По той же причине у стража нет напарника и нет начальства. Он совершенно одинок, пьян, напичкан наркотиками, и ничто на свете не может пробудить его. Это мое последнее слово по данному вопросу.)
Два бывших узника сидят на скамейке в двух милях от тюрьмы. Они выглядят так же, как мы видели их в последний раз.
Один произносит:
– Я же говорил, что получится! Оказавшись на свободе, ты...
– Конечно, получилось, – соглашается другой. – Когда страж выбрал меня, я понял, что это к лучшему, потому что ты и сам сможешь убежать.
– Минуточку, – перебивает первый. – Уж не хочешь ли ты сказать, что, несмотря на наши старания, страж выбрал француза?
– Да, – отвечает второй. – Но это не имело никакого значения. Если бы выпустили слесаря, он бы вернулся и помог спастись профессору, а если бы на свободе оказался профессор, слесарь сам мог бы бежать. Нам не было нужды меняться местами.
Первый пристально смотрит на товарища.
– Мне кажется, ты пытаешься украсть мою принадлежность к французской нации!
– Зачем мне это нужно? – спрашивает второй.
– Потому что ты хочешь быть французом, подобно мне. И понятно – вон виднеется Париж, где лучше быть французом, а не немцем.
– Конечно, я хочу быть французом! – восклицает второй. – Потому что я и есть француз. А город этот – Лимож, а не Париж.
Первый мужчина немного выше среднего роста, темноволосый, со светлыми усами, хорошей кожей, худощавый. Другой мужчина ниже среднего роста, со светлыми волосами, с черными усами, нездоровой кожей, склонен к полноте.
Они смотрят друг другу в глаза и видят в них искренность. Если никто не врет, то один заблуждается.
– Если никто не врет, – говорит первый мужчина, – то один из нас заблуждается.
– Согласен, – отвечает другой. – А так как мы оба честные люди, нам надо лишь проследить этапы изменения внешности. Если мы сделаем это, то придем к началу, когда один был небольшого роста, светловолосым немцем, а второй – высоким брюнетом, французом.
– Да. Однако разве не у француза были светлые волосы и не немец был высок?
– Сомневаюсь, – говорит второй. – Но, возможно, тюремная жизнь повредила мою память, и я уже не помню, какие черты были у француза, а какие у немца. Тем не менее я полон желания все с тобою обсудить и готов согласиться с любыми разумными предложениями.
– Давай. Могут быть у немца светлые волосы?
– Вполне. Надели его еще светлыми усами, это подходит.
– Как насчет кожи?
– Желтая, конечно. В Германии влажный климат.
– Цвет глаз?
– Голубой.
– Толстый или худощавый?
– Естественно, толстый!
