Так или иначе, но дело сделано, а королю подобает с достоинством противостоять невзгодам. Болезненно ощущая отсутствие в карманах побрякивающих монет, король решительно зашагал по переулку. «Когда я доберусь до Гран-Конкур, — сказал он себе, — то наверняка что-нибудь придумаю».
Проулок был узкий, темный и грязный, и мрачные здания высились по обеим его сторонам. Король зашагал по лужицам стоячей воды и внезапно остановился, узрев перед собой кучку подозрительного вида мужчин.
— Что это? — невольно воскликнул он и вспомнил, что давно собирался распорядиться, чтобы все кривые и узкие улочки Галактического Центра как следует расширили и распрямили. И всего-то надо было сказать: «Вы знаете эти кошмарные переулки возле площади Гран-Конкур? Я хочу, чтобы их привели в порядок. Разве не абсурдно иметь перед глазами этакое зрелище, и не где-нибудь, а в самом Галактическом Центре? Приступайте немедленно!»
Но, возможно, сие не понравилось бы барону Корво, который, в дополнение к обязанностям шефа Секретной полиции, занимал еще и пост министра по городскому благолепию. У Корво всегда было около дюжины очень срочных проектов и еще больше причин, по которым их никак нельзя было отложить в долгий ящик, и поэтому в долгий ящик откладывалось все, что нужно королю.
А ведь он никогда не возражал, мысля примерно так: «Мой министр барон Корво знает о вещах подобного рода гораздо больше меня». И в результате он, король, стоит здесь, в этом опасном переулке, перед группой очень опасно выглядящих мужчин. Оглянувшись, он заметил позади еще одну группу не менее опасного вида личностей. Обе группы выглядели именно так, словно у них не было лучшей радости в жизни, чем прикончить своего короля.
На секундочку король впал в панику, прежде чем припомнил, что никто в Галактическом Центре не знает, как выглядит король. Королевские портреты никогда не публиковались в прессе, так что у бандитов нет никаких оснований подозревать, что они встретили короля… Если, конечно, он сам не разоблачит себя истинно монархическими манерами!
Сгорбившись и подшаркивая ногами, он приблизился к первой группе, полагая, что воинская выправка при таких обстоятельствах совершенно ни к чему. К тому же король был жутко голоден и знал, что на площади есть превосходная таверна. Сам он в этой таверне, конечно, никогда не бывал, зато прочел о ней в старом, захватанном пальцами путеводителе, бережно хранимом в королевской Малой спальне.
На самом деле только в этой спальне король и спал, а вовсе не в огромной, пышно изукрашенной, с натуральным перламутровым потолком и гигантской кроватью цвета дамасской розы, где свободно умещалась полурота гвардейцев (речь, понятно, идет о величине, а не о вкусах короля). Большую спальню он всегда показывал заезжим знаменитостям, устраивая им Малый тур по дворцу (Большой тур, как вы прекрасно понимаете, занимает немыслимое количество времени).
О да, она была великолепна, эта Большая спальня, но король предпочитал ей свою маленькую и уютную, с любимыми подлинниками Дали и Домье, с проигрывателем для компактных дисков, миниатюрной конторкой и книжным шкафчиком, набитым самыми любимыми книжками.
И был среди этих книг «ВНУТРЕННИЙ ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ГАЛАКТИЧЕСКОМУ ЦЕНТРУ», знаменитое тринадцатое издание, живописующее отнюдь не прославленные культурные и исторические достопримечательности, а обычные житейские радости великого города: где лучше со смаком поесть и душевно выпить за подходящую цену, где можно развлечься на любой вкус, где и когда проходят всяческие фестивали, где расположены рынки, уютные скверы для отдыха и тому подобное, включая крайне малоизвестные исторические курьезы.
Больше всего на свете король любил забраться с ногами на кровать со стаканом холодного молока, ванильным печеньем и «Внутренним путеводителем», чтобы взахлеб читать о маленьких житейских чудесах, мечтая хоть ненадолго к ним приобщиться.
По правде говоря, он не верил, что такое возможно.
Жизнь короля бесконечного пространства строжайше регламентирована традициями, проистекающими из былых деяний давно позабытых королей, и крайне редко их смягчает какой-нибудь ученый комментарий, сам по себе невероятно древний. Раз в году, например, королю долженствует взойти на Армагеддонскую башню и пялиться на вечный город через архаичный телескоп, причем не более пятнадцати стандартных минут, а после — всенепременно промыть глаза предписанным декоктом, с целью прояснить свое королевское зрение и очистить его от заразы, проникшей от созерцания невозвышенного.
