— Да, пару раз, — наконец произнес он. — Мы ведь с ним бывшие военные, думаю, поэтому он считал, будто между нами есть что-то общее. А остальные ребята его недолюбливали.
— Почему? — спросил Беррин.
— Ну, я же сказал, уж слишком он важничал. Вечно хвастал своей силищей, а если подозревал кого-то в утаивании денег, принадлежащих клубу, то становился просто страшным.
— А ему не случалось кого-нибудь очень обидеть? Настолько, чтобы человек захотел убить его?
— Как-то раз он поссорился с одним парнем, из постоянных охранников, Джоном Харрисом. Джон уединился в туалете с девчонкой, тогда как должен был работать в зале. Но я не думаю, что это серьезно, — вы же знаете, такое часто случается. Женщинам нравятся охранники, верно?
— Не знаю, — отрезал я, надеясь, что моя дочь никогда не увлечется таким подонком, как Макбрайд.
— Но беда в том, что Джон слишком часто этим занимался. Он всегда цеплял девочек, иногда сразу двух, и, главное, его хватало на двоих, поэтому он отсутствовал минут по двадцать, иногда дольше. Думаю, этим он девчонок и брал. Так или иначе, в тот вечер Шону это надоело, он помчался в туалет, распахнул дверь и вытащил оттуда Джона за мошонку. Джон даже не понял, что случилось — элемент неожиданности, понимаете? — и схлопотал хорошую оплеуху. Нос в лепешку, оба глаза подбиты. Ничего серьезного, но, я думаю, дело в унижении. Шон погнал его через весь клуб с наполовину спущенными штанами и пинком вышвырнул за дверь. Крикнул ему, чтобы он возвращался, когда обуздает свои сексуальные потребности.
— И он действительно вернулся?
— После такого-то позора? Нет, конечно. А вы бы вернулись? Если бы с вами так поступили?
— Когда произошел этот инцидент? — спросил Беррин.
Макбрайд пожал плечами:
— Да вроде пару месяцев назад.
Мы с Беррином переглянулись. Мы не слышали об этой стычке с Джоном Харрисом, впрочем, служащие «Аркадии» не изъявляли готовности помочь в расследовании. Беррин сделал пометку в блокноте. Позднее мы займемся уточнением сексуальной мощи мистера Харриса.
— Шон Мэттьюз когда-либо делился с вами своими проблемами, которые могли вызвать у кого-то желание убить его?
Макбрайд замотал головой.
— Я знаю, он хорошо зарабатывал в клубе, и не думаю, чтобы он питал большое уважение к прощелыгам, покупающим у него зелье. Раза два он признался мне, будто подмешивал к порошку всякие примеси, но сказал, что пошлет к черту каждого, кто вздумает жаловаться на плохое качество дури. Такой уж был Шон — никого не боялся. Он считал себя достаточно сильным, чтобы выкрутиться из любой передряги. Вы понимаете меня?
Это я очень хорошо понимал. Среди преступников много таких типов, самоуверенных, заносчивых и не осознающих, что ходят по лезвию ножа. Мэттьюз был лишь одним из тех, кто слишком поздно понял, если вообще успел что-то понять, — он на самом деле не настолько неуязвим, как думал.
— Нам известно об одной истории, когда он свесил человека с балкона своей квартиры, держа его за щиколотки. Вы что-нибудь знаете об этом?
Макбрайд не смог подавить приступ смеха.
— Да, помню, он рассказывал. Кажется, это был студент-марокканец. Шон сбыл ему зелье, уверив, будто это сильный наркотик, но товар оказался дрянью, только дерущей горло. Ну парень и решил получить обратно свои денежки, а Шон продемонстрировал ему, как он поступает с таким и идиотами. Парень наверняка и думать забыл, чтобы снова спросить у него деньги.
— Вам известно имя этого студента? — поинтересовался Беррин.
— Нет. — Макбрайд покачал головой. — Просто однажды ночью, когда у нас было мало работы, Шон рассказал мне эту историю. Кажется, он упоминал, будто парень уехал не то в Сити, не то в Ислингтон, но я не уверен.
— Мэттьюз говорил вам когда-нибудь об обмане Хольцев?
Макбрайд бросил на меня испепеляющий взгляд:
— Может, Шон был слишком самоуверенным и даже подонком, но уж никак не дураком. Он и в мыслях не держал обирать таких людей, как Хольцы, а если и подумал бы, то никогда никому про это не протрепался бы.
Я подался к нему и жестко взглянул на него. Мне не нравится, когда на меня вот так смотрит какой-то мелкий жулик, у которого к тому же в голове не мозги, а пустое место.
— Я вижу, Крейг, вы по-прежнему не желаете нам помочь. И потому у нас нет причин забыть, что вы сидите на мешке с наркотиками, определенно предназначенными не для вашего личного пользования. Что скажете?
— Слушайте, я и правда не знаю, кто его убил. Клянусь! Мне лучше придумать для вас что-нибудь, да?
— Несколько свидетелей показали, будто много раз видели Мэттьюза с девушкой, у которой короткие светлые волосы. Мы думаем, что между ними могла быть любовная связь. Известно, она приходила к нему домой, и установлено ее имя — Джин Тэмнер. Вот ее фото. Не очень для нее лестное, но такие уж снимки делают в полиции. — Я достал из кармана фотографию и протянул ему. Он мельком взглянул на нее и тут же вернул, покачав головой. — Хотелось бы надеяться — для вашей же пользы, — вы скажете нам, какие отношения были между ней и Мэттьюзом.
