— Нужно покормить вашего ребенка, — сказал я ей. — Наверное, она пьет молоко из бутылочки.
Снаружи послышался какой-то шум, и появился Беррин, который что-то возбужденно говорил Рэмзи. Заметив меня, Беррин сразу подошел ко мне:
— Сэр, объявлена тревога. Там перестрелка.
— Вам лучше дождаться, когда приедет социальная помощь, — сказал я Фарнс. — И найдите еду для малышки, хорошо? — Фарнс хотела что-то сказать, но я уже не слушал ее. — И где она происходит, эта перестрелка?
— В «Райских девушках».
Да, за похищение Криса Хольца мне причитался солидный кусок, но, сказать по правде, я вовсе не думал, что он достанется мне даром, нет, я собирался заработать эти денежки тяжелым трудом.
Шла уже третья ночь нашего наблюдения за «Райскими девушками», и настроение у всех было отвратительное, особенно у меня. Все по вине Джонни Хексхэма, он меня просто с ума сводил своим нытьем. Проведя две ночи в фургоне, я решил рискнуть и занял место в кабине, где оказалось намного удобнее. У меня уже отросла настоящая борода, и в очках и в шапке я выглядел совершенно по-другому, чем две недели назад. Честно говоря, мне даже нравилась моя новая внешность, она придавала мне вид образованного человека.
Зато здесь рядом сидел Джонни, не дававший мне ни минуты покоя, требовавший объяснить, зачем мы торчим на этой улице, и высказывавший различные предположения, в том числе и некоторые опасно близкие к истине. Я уж не говорю о бесконечных жалобах на личную жизнь, какими он доводил меня до белого каления. Дело в том, что его бывшая любовница Делия забеременела после того, как Джонни зашел к ней забрать оставленные диски, но одновременно она якшалась еще с одним здоровенным черным парнем, считавшим, будто именно он отец будущего ребенка, кому предстояло пережить шок в радостный день рождения младенца. Делия хотела сбежать с Джонни — оказывается, она еще испытывала к нему какие-то чувства — и угрожала, что, если он откажется, она скажет своему дружку, будто Джонни ее изнасиловал. Неудивительно, почему Джонни больше не хотел с ней встречаться, опасаясь, как бы в один прекрасный день приятели этого парня не переломали ему ноги. К тому же у него появилась новая подружка, Аманда, с которой познакомился несколько недель назад в «Аркадии» и влюбил по-настоящему. Ко всему прочему, Аманда оказалась бисексуалкой и хотела, чтобы Джонни делил ее с другой любовницей, студенткой из Германии Беатрисой.
— Проблема в том, что эта Беатриса — мужик.
— Кто?
— Выполняет роль мужчины. Она не дотронется до мужского члена, даже если от этого зависит ее жизнь, поэтому, когда они вдвоем, я просто не могу получить никакого удовольствия, которое помогло бы заглушить мне боль от сознания, что Аманда принадлежит не мне одному. Но я не хочу потерять Аманду, Даже не знаю, как стану жить, если она со мной порвет. Но ведь это чертовски странные отношения, верно?
— Знаешь, Джонни, — сказал я, отпив минералки, — ты единственный мужик, который жалуется, что у него слишком много девчонок.
— Нет, Макс, дело не в этом, честно! Я действительно ее люблю, но я знаю, скоро Беатриса заставит ее выбирать между мной и собой.
— Так купи ей цветов или еще что-нибудь. Сделай сам первый шаг.
— Нет, Макс, ты не понимаешь.
— Действительно, я ни черта не понимаю.
— Аманда говорит, будто в любви между женщинами есть что-то особенное. Это более мягкие, более нежные отношения, чем между женщиной и мужчиной. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
— По правде говоря, не очень, Джонни. Я никогда об это не задумывался. Хотя видел порнофильмы, где женщины занимаются любовью друг с другом и, похоже, получают наслаждение.
— Да, Аманда уверяет, что это так. Говорит, только таким способом она много раз достигает оргазма. И поэтому она не намерена отказываться от связи с Беатрисой, понимаешь? А это значит, я лишний. И моя жизнь становится безнадежно несчастной.
— Тебе могут посочувствовать множество мужчин.
Я отвернулся и стал смотреть в сторону борделя, находящегося от нас в сотне ярдов. Шел непрерывный мелкий дождь, что было нам на руку. Мы уже третью ночь подряд торчали на этой улице, поэтому приходилось вести себя осторожно. Каждая напрасно проведенная в наблюдениях ночь увеличивала риск обнаружения, не говоря уже о страданиях от затекших членов и от клаустрофобии, которая возникала в этом фургоне, притупляя чувства и замедляя реакцию, — в столь опасной операции это могло сыграть роковую роль.
