За все в этом мире нужно платить. Особенно за собственные желания. Если отбросить в сторону все предрассудки и попытаться вывести изначальную формулу стоимости выполнения желания, то с одной стороны уравнения у вас будет именно оно, а вот с другой – неизвестный коэффициент и время. Ваше время.
Мишка не сводил глаз со спины новенькой весь последний урок. Он напрочь забыл про диктант и лишь иногда отрешенно записывал пару бессвязных слов в тетрадь, когда монотонный учительский голос приближался к его парте. Девочка понравилась ему с первого взгляда, как только вошла в грохочущий класс и испуганно замерла у двери. Появившийся следом учитель быстро навел порядок, коротко представил новенькую, указал на свободное место, как раз перед Мишкой и начал занятие.
За этой партой всегда было свободно, потому что заядлый хулиган и двоечник Михаил Витальевич Краюхин постоянно щипал или тыкал линейкой жертву, а когда та все же не выдерживала и оборачивалась к обидчику, корчил рожи и грозил кулаком. Связываться с задирой никто не хотел и на следующей же перемене место освобождалось. С новенькой ничего подобного не произошло. Мишка вдруг понял, что попросту не может ее ущипнуть. Вместо желания сделать девочке больно, появилось что-то другое. Незнакомое, едва уловимое и непривычно теплое.
Касание локтем соседа вернуло мальчишку в реальность. Колька многозначительно хмыкнул и передвинул из-под своей тетради сложенный вчетверо лист. Мишка тут же накрыл его своей тетрадью и, дождавшись, когда учитель отойдет подальше, раскрыл записку.
“Можешь хоть дырку на ней прожечь, – от Сашки. Ее идеально ровный почерк было невозможно спутать с чьим-то другим в классе. – После уроков не жди. Все кончено”.
Мишка с досадой поерзал на стуле, ощущая чужие любопытные взгляды и прилив тепла к щекам и ушам. Александра была отличницей и считалась самой красивой девочкой в классе. Осенью Мишка две недели с боями отстаивал свои права провожать ее до дома после уроков, а теперь его место точно займет Серый. Удар по репутации, и, что гораздо обиднее, потерянная возможность списывать домашку.
– Женщины, – шепотом протянул Колька, успевший изучить содержимое записки. – А новенькая-то, ничего, да? Симпатичная. Жаль только, что волосы короткие, мне с длинными больше нравятся.
Тычок в спину заставил Мишку повернуться. Сзади него сидели два брата-близнеца Денис и Максим, которых он легко колотил по одиночке, когда бился раз-на-раз, но терпел поражение, если братья нападали вдвоем. Денис, который считался старшим, хотя опережал Макса всего на двадцать секунд, погрозил Мишке кулаком и зашипел:
– Даже не вздумай соваться! Мы ее раньше тебя приметили, еще на перемене! Сами провожать пойдем, а ты, если полезешь, по шее получишь. Усек?
Макс поддержал брата угрюмым сопением. Мишка вернулся к диктанту, мысленно проклиная появившихся конкурентов.
После звонка дети, шумя и толкаясь, выплеснули в коридор и устремились к раздевалке. Мишка уже знал из разговоров одноклассников, что, помимо братьев, как минимум еще двое будут поджидать новенькую за воротами, чтобы напроситься в провожающие. Все ученицы в классе соблюдали негласное девчачье правило – отдавать донести свой рюкзак или портфель только за территорией школы. Нетерпеливых и ретивых, которые спрашивали раньше, на крыльце или дороге, девчонки, всегда выходящие вместе, высмеивали и забрасывали снежками.
– А я тебе говорю, что есть! Мне два пацана со двора рассказывали!
До Мишки донесся спор из соседних рядов раздевалки, где была территория старшеклассников. Он остановился и прислушался, стараясь понять, кто именно из ребят говорил, но не узнал голоса.
– Да мало ли чего тебе на уши повесили, дурья башка! Ну ты сам посуди, если бы это правдой было, то туда бы полгорода в очередь встало!
– Им резона врать не было! И у обоих по приставке появилось!
– Да предки купили стопудово, а ты повелся…
Голоса спорщиков потонули в шуме школьников из параллельного класса, хлынувших в раздевалку бурным потоком.
