Обнаженная со скрипкой полностью

Мари-Селест распахивает двойные двери и отходит в сторону, чтобы пропустить Изобэл, Джейн, Колина, Памелу и Джейкоба Фридлэнда. Все они, как полагается, в трауре. Изобэл немного более пятидесяти, это типичная представительница английского буржуазного общества. На ней элегантное, но не бросающееся в глаза платье. Она выглядит слегка утомленной. Садится в кресло. Позади становится ее сын Колин; он в штатском, но в нем видна военная выправка. Справа от него— его жена Памела. По своей внешности и манерам — типичная жена армейского офицера. Непосредственна, откровенна, ограниченна. Джейн, в отличие от матери и брата, очень своеобразная личность, ей присуще чувство юмора, унаследованное, вероятно, от отца. Она направляется к креслу рядом с письменным столом. Джейкоб Фридлэнд, небезызвестный делец от искусства, — живой, себе на уме и довольно любезный человек, склонный иногда впадать в напыщенный и менторский тон.

Изобэл. Все было так торжественно и поистине трогательно, но я рада, что это уже позади.

Мари-Селест. Madame a besoin de quelque chose?[10]

Изобэл. Non, merci beaucoup[11].

Мари-Селест кладет зонтик на стул и уходит.

Джейкоб(увидя Клинтона, Себастьяну). Кто это?

Себастьян. Мистер Клинтон Преминджер-младший, месье. Представитель журнала «Лайф».

Джейкоб. Мне кажется, я дал вам вполне ясные распоряжения, Себастьян.

Клинтон. Ради бога, не упрекайте его, сэр, это я во всем виноват. Он требовал, чтобы я ушел, но я все-таки остался.

Джейкоб. Прошу вас удалиться немедленно. В такие минуты люди не испытывают потребности в обществе. И к этому надо относиться с уважением.

Клинтон. Вы мистер Джейкоб Фридлэнд?

Джейкоб. Да.

Клинтон. У меня есть кое-какие сведения о вас.

Джейкоб. Себастьян, будьте добры, проводите мистера Преминджера.

Клинтон. Одну минуту, прошу вас. Миссис Сородэн, я обращаюсь к вам. Я пишу несколько статей о творчестве вашего покойного мужа. Он был великий человек, колосс. Я знаю, вы много лет жили врозь, но вы, вероятно, горды тем, что носите его имя, вы все еще сохранили в сердце своем нежность к нему, вы, любившая его, когда он был молод, на пороге его величия, вы, державшая его в своих объятьях…

Себастьян(протягивая ему серебряную коробку). Папиросу, месье Преминджер?

Клинтон(рассеянно берет папиросу). Спасибо.

Джейкоб. Мистер Преминджер…

Клинтон. И вы, мистер Фридлэнд! Вы, отважно бросивший вызов надменному невежеству его первых критиков и вознесший его на ьершину славы, вы, я уверен, не отвернетесь от меня. Без вашей помощи, совета и дружеского сотрудничества я ничего не смогу добиться, ничего, кроме жалкого подобия правды об этом удивительном человеке…

Себастьян(резко). Спичку, месье Преминджер?

Клинтон(машинально). Спасибо. (Себастьян пожимает плечами и подносит зажженную спичку). Пожалуйста, помогите мне, мистер Фридлэнд, вы ведь всю жизнь помогали талантам и поощряли их. Миссис Сородэн, я снова взываю к вам…

Изобэл(в волнении встает). Ах, боже мой, мне ужасно неловко!.. Я, право, не знаю, что сказать… Джейн… Колин…

Колин. Успокойся, мама. Предоставь это мне. Послушайте, молодой человек. Мне все равно, какой журнал вы представляете, кто вы такой и откуда приехали, но если вы сию же минуту не уберетесь отсюда, я вас вышвырну.

Джейкоб. Подождите, Колин. (Клинтону). Я очень сочувствую вам, мистер Преминджер, и сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь, но при условии, что вы сейчас же уйдете. Мы хотим остаться наедине с постигшим нас горем.

Клинтон(увлеченно). Это не только ваше личное горе, это невозвратимая потеря для всего человечества!

Себастьян(угрожающе). Еще папиросу, месье Преминджер?!

Колин. Какого черта вы все суете ему папиросы?