– Давай, как у нас в тренажерном зале, – предложил он. – Я сяду на тебя верхом. Ты не бойся, я не раздавлю. Так я хоть размассирую толком.
– Только башмаки скинь, – фыркнула Наташа.
– За кого ж ты меня принимаешь? – обиделся Соломин. – В постель – и в башмаках? Хорошего же ты мнения о милиции!
– Извини, о милиции я как-то не подумала.
Сев верхом, как и было обещано, Соломин яростно взялся за массаж. Наташа кряхтела, охала, несколько раз даже вскрикнула. Соломин рявкнул на нес, и она смирилась.
А в это время Игрушка и Зуев стояли под окном в полной растерянности. Соломин забрался в квартиру Наташи и пропал.
Вдруг Зуев насторожился.
– Слышишь? – спросил он. – Стонут вроде!
– Точно! – воскликнул Игрушка.
И тут они, напрягшись, уловили целый диалог.
– Ой, Олеженька, миленький, ой!..
– Еще! Еще немного, ну! – с напряжением и взволнованно отвечал соломинский голос.
– Вот сюда… не так сильно, Олеженька, ой…
– Что за черт! – возопил Игрушка. Зуев смертельно побледнел и схватился руками за дикий виноград, затянувший всю стену Наташиного дома. Когда он задрал левую ногу, Игрушка понял, что ошалелый друг собрался по этому хрупкому растению долезть до второго этажа.
– Ты чего? Ты чего?! – забормотал Игрушка, отцепляя Зуева от дикого винограда. – Ты сбрендил, да? Ты трахнулся? У тебя крыша поехала?
– Да! – не соображая, ответил Зуев.
– Стой здесь, – приказал Игрушка, – и жди!
Игрушке соломинские прыжки по веткам были не под силу. Он залез на то же дерево н по длинной крепкой ветке подобрался к окну, хотя перепрыгнуть не решился. Зато он увидел, что творилось в глубине комнаты.
Наташа лежала вниз лицом на постели и стонала. Светлые волосы разметались по обнаженным плечам и спине, Соломин, сидя на ней верхом, сопел и раскачивался. Его руки скользили вдоль ее тела. Подробностей Игрушка разглядеть не мог – помешала спинка кресла, стоящего у тахты. Да и незачем было разглядывать.
Он медленно слез с дерева.
Зуев смотрел на него, как на вершителя судеб, способного единым словом спасти или погубить.
По этому взгляду Игрушка обо всем догадался. Он понял, почему Зуев втравился в эту детективную авантюру, почему выбросил коту под хвост семьдесят рублей. Зуев любил, любил беззаветно и преданно, И Игрушка не мог сказать ему сейчас правду. Потому что знал, что такое безмолвная любовь, не по рассказам.
Нужно было соврать, соврать предельно правдоподобно.
– Чепуха! – беззаботно сказал Игрушка, честно глядя Зуеву в глаза. – Просто Соломин делает ей массаж. А ты что подумал?! Когда делают массаж, это всегда больно, я вот тоже охаю, когда меня массируют. И массажист тоже здорово устает. Балда ты, Витька. С Наташкой, по-моему, все в порядке.
Игрушка возвысился до благородной лжи. И решил держаться стойко. Когда они с Зуевым обошли дом, поднялись по лестнице и позвонили, им открыл взъерошенный Соломин.
Не ощущая за собой никакой вины, положительный лейтенант крепко изумился, когда Игрушка, пропустив вперед Зуева, злобно шепнул в лейтенантское ухо:
– Застегни туфли, чучело! Зуев же неверной походкой вошел в комнату и обнаружил укрытую по уши одеялом Наташу.
– Привет! Что это с тобой? – спросил Зуев.
– Перетренировалась! Знаешь, с непривычки…
– Соломин делал ей массаж, – встрял вошедший вместе с лейтенантом Игрушка и крепко пхнул массажиста локтем в бок.
– Ну, разве это массаж! – воскликнул Соломин. – Так, впопыхах, на скорую руку…
И покосился на не в меру осведомленного Игрушку.
– Я понимаю, – согласился Игрушка. – Вот уж действительно – на скорую руку!
– Полегчало? – ласково осведомился Зуев.
– Немного. Но на работу я сегодня не пойду, хоть убей!
– И незачем, Наташенька, – тоже ласково, но со страшными глазами сказал Игрушка. – После такого массажа необходим отдых!
Он понимал, что Наташа имеет полное право на близкие отношения с кем угодно, поскольку еще не замужем. И Соломин был вполне достоин ее благосклонности – уж побольше, чем сопящий и пузатый Зуев. Но до сих пор Игрушка между ними не то что взаимности – кокетства и намеков не замечал. И его сердила не столько их странная оперативность, сколько собственная бестолковость, хотя он и не догадывался о подлинной причине своего раздражения.
Но Игрушка был настоящим другом.
– Ты, Олежка, все-таки приведи ее до завтра в чувство, – попросил он Соломина. – А мы с Витькой пойдем. Сегодня нужно обработать еще три кандидатуры.
– Сразу? – остолбенел Зуев, впервые узнав-ший об этом.
– На сей раз удобнее обрабатывать сразу.
– Я вам понадоблюсь? – спросил Соломин.
– Боже упаси! Чего хихикаешь, Наталья? Он же красив, как бог. А для выполнения моего плана участники должны быть серенькие, вроде нас с Витькой.
Он чуть ли не силком вывел Зуева на улицу. Он должен был отвлечь Зуева от мыслей о Наташе и потому стал немедленно его инструктировать. Зуев выслушал, чертыхнулся, но когда Игрушка пообещал взять всю тяжесть на свои хрупкие плечи, согласился.
