– Тут звонили из райкома, искали Кошкина, – сказала Телегина. – И еще заходила сотрудница, взяла какие-то бумажки со стола.
– Посетителей не было? – спросила Наташа.
– Женщины какие-то заглядывали. Одна, такая высокая шатенка, на столе копалась. Говорит, там ее интервью должно лежать, Костя вроде бы готовил…
– Ну, я договорилась насчет машины, – сказала Наташа. – Сейчас поедем к Косте в больницу.
– Так быстро? – удивилась Телегина.
– А что? У нас редактор – во мужик! – встрял в разговор Игрушка.
– В больницу… потом. Мне же негде ночевать. Как раздобыть ключ от Костиной квартиры?
Наташа хотела сказать, что ключ – у Олега Соломина, но, угадав ее намерение, Игрушка толкнул ее в спину.
– Мы и сами не знаем, где теперь ключ, – пожаловался он. – Вам придется ночевать у кого-нибудь из нас.
– Нет, это отпадает. Не люблю, знаете ли, кого-либо обременять собой, – с очаровательной улыбкой ответила Телегина.
– Делать нечего, придется тряхнуть старыми знакомствами. Наташенька, мы прежде всего заедем в гостиницу «Маяк», там у меня одна приятельница администратором. Оставим там сумку и тогда уж-в больницу, А по дороге заедем на рынок, купим Косте фруктов.
– Может, не стоит сегодня в больницу? – ласково спросила Наташа. – Вы с дороги, устали. Поезжайте лучше на редакционной машине в гостиницу, а завтра звоните сюда, договоримся…
После взрыва взаимной вежливости Телегина взяла сумку и выплыла из отдела.
– Что-то мы делаем не так… – мрачно заметил Игрушка.
– Ну, не могла я ей сказать, что Костяй в реанимации! – взорвалась Наташа. – Не могла так сразу. Понимаете?!
– Ладно. Ты, Витька, позвони Соломину. расскажи ему про это странное явление, – попросил Игрушка, принимаясь хозяйничать у себя на столе. – Черт, блокнот куда-то задевался… Наташка, кинь материал про торговый комплекс на машинку… Стой, а он куда запропал? Я сейчас ухожу, и до конца дня меня не будет. Ясно? Что за ерунда… Витька, ты у меня ничего не брал? А ты, Наталья?
– Клей! – ответил Зуев. – И строкомер. Вот они у меня.
– Нет, не то! Фотографию!
– Какую? – предчувствуя ужасный ответ, прошептали Наташа и Зуев.
– Какую, какую! Ту, в шляпе!
– Ищи как следует, растяпа! – вызверилась Наташа. – Сейчас я сама у тебя все перерою!
Дважды и трижды они перелопатили Игруш-кин стол, заглянули под кучу газет на подоконнике и в мусорник. Обнаженная в шляпе как сквозь землю провалилась.
– Супруга! – воскликнул Зуев.
– Не может быть! Это твердый орешек! – ответила Наташа.
– Одно из двух – или Шурочка, или дизай-нерша Люська, – подвел итог Игрушка.
И они еще минут десять переругивались, причем каждый отстаивал свою версию. Тут выяснилось, что Игрушка с Наташей еще полгода назад подозревали Шурочку, Люську и орешка в причастности к уголовному миру. Зуев же не утерпел и прошелся насчет того, как легко обмануть отдельных представителей прессы фальшивой истерикой.
– Она женщина, а не агент ноль семь! – вступился за Наташу Игрушка. – Вот только так она и должна реагировать на чужое горе, понял? А то у нас скоро вообще женщин не останется.
И тогда они стали соображать – украла женщина фотографию только потому, что та подвернулась под руку в куче Игрушкиных бумажек, или она эту фотографию искала нарочно.
– Я больше склоняюсь к мысли, что это все-таки твердый орешек, – начала Наташа, – потому что у орешка имидж внесексуальной женщины. Погодите, не перебивайте! Я знала одну особу, так та стеснялась смотреть на себя голую в зеркало, ей-богу! Возможно, орешек в панике, что кто-то увидит ее формы на картинке, хоть лица там и нет, но формы-то есть! И первая мысль такой, с позволения сказать, женщины: какой кошмар, все узнают, что это моя задница! А если, не дай бог, эту штуку увидит законный муж? Учтите, она единственная из кандидатур замужем.
– Все равно непонятно, почему она шарила именно в моем столе? – не унимался Игрушка.
– Вероятно, потому, что знает – сотрудник Кошкин тянет к себе в коллекцию любую обнаженную натуру, которая временно оказалась бесхозной! – поддел Зуев.
– Одно благо во всем этом есть! – вдруг заявил Игрушка. – Круг сузился до предела. Четыре кандидатуры, понимаете! Одна из них – с родинкой! Ребята, мы побеждаем! Одна из них – с родинкой!
– Если учесть, что костяйская супруга могла сгинуть в неизвестном направлении, а к твердому орешку не подберешься, то, конечно, победа уже в руках, – съязвила Наташа.
– Пускай к ним Соломин подбирается, – буркнул Зуев.
– Здравствуйте, – сказал, входя, Соломин, – К кому это я должен подбираться? Ему коротко объяснили ситуацию.
– Печально, – согласился Соломин. – А печальнее всего, что ни одна из трех женщин в материалах следствия не фигурирует. Это – раз. В бумагах Костяя нет ни адресов, ни телефонов, ни писем этих женщин, решительно ничего. Зато есть куча другого народу, в том числе кооператоров, и мы их теперь проверяем. А что касается четвертой женщины – так вы ведь и сами не знаете, кто она такая. Говорите, поехала в гостиницу? Но могу держать пари – в гостинице ее нет.
