– Послушай, – со вздохом сказала Наташа. – Я тут бегаю по этому чертову поселку только ради того, чтобы помочь тебе! Отцепляйся ты от этих рэкетиров! Я уж не знаю, чем они тебя так повязали, но отцепляйся! Если я сейчас приведу тебя к Соломину, он спокойненько вызовет группу захвата, или как это у них там называется, и они возьмут всю банду тепленькую.
– Какую банду? – опять изумилась Алена. – Я никак не пойму, о чем ты говоришь?
– Наверно, я слишком ласково говорю, – объяснила Наташа. – Вот этого самого Гену, который тебя увез, и Димку, который, вероятно, втаскивал тебя в машину, и этого вашего дядю Мишу, вот какую банду! Я же знаю, что это рэкетиры! Ты вывела их на Костяя, потому что знала, какой разоблачительный материал он готовит. Я до последней секунды в это не верила! Но когда они собираются спасать тебя от милиции и отправить куда-то на два месяца…
– Наташенька! – воскликнула Алена. – Миленькая! Ты действительно ничего не поняла! Все наоборот!
– Как – наоборот?
– Девушки! – услышали они малоприятный мужской голос. Перед ними стоял смуглый человек лет сорока с блестящей и плоской, как будто приклеенной, черной челкой, а за его спиной – другой, интеллигентного вида, но тоже какой-то подозрительный.
– В чем дело? – спросила Наташа.
– Не пугайтесь, девушки. Кричать, убегать – не надо. Вы сейчас пойдете с нами. Будете паиньки – все кончится хорошо. Ну?
И он вынул из-за спины руку с пистолетом.
Наташа остолбенела.
– Это настоящий? – шепотом спросила она.
– Настоящий, настоящий, – успокоила ее Алена. – Здравствуй, Могила. И ты здравствуй. Рада вас видеть.
– Уважаю, – усмехнулся Могила. – Ну, пошли, что ли. Сглупила ты, девочка, когти надо было рвать поскорее, а не прятаться в мастерской.
– Кто это, Алена?.. – трепеща, спросила Наташа. Интеллигентный тип, протиснувшись между Аленой и забором, взял ее за локоть. Наташа инстинктивно оттолкнула его, и вдруг почувствовала, что Алена крепко обхватила ее.
– Ничего не затевай, – резко приказала Алена. – Они тебя так вырубят – не обрадуешься.
– Толян! Могила! – сказал псевдоинтелли-гентный. – А ведь эта тут и вовсе не при чем. Я ее впервые вижу.
– Тем лучше, – сказал Могила. – И замечательно, что она не при чем. Не пропадать же добру! Идем, Аленушка. Идем, девочка. Проходи вперед.
Алена прошла, но вдруг обернулась к ошалевшей от сюрприза Наташе.
– Вот это и есть рэкетиры, Наташенька, – сказала она.
Игрушка не думал, что терять сознание так неприятно.
Когда ему стало совсем невмоготу в раскаленной машине и тепловой удар навис над ним, как дамоклов меч. Игрушка ощутил прилив интеллекта. Он вылез и встал в тени.
С того места, где он стоял, просматривалось шоссе. И вот он увидел, как у обочины остановилась машина, а из машины вышли двое. Казалось бы, перед этими двумя лежала гладенькая асфальтированная дорожка, так нет же – они, не сговариваясь, нырнули в кусты и пошли параллельно этой дорожке, да еще озираясь.
А когда они подошли чуток поближе, Игрушка понял, что однажды уже видел эти рожи и что они ему уже тогда очень не понравились. Он напрягся – и вспомнил. Вместе с этой парочкой стояла за углом Алена, когда подруги Костяя учинили нашествие на редакцию. Стало быть. вон того, вороного, звали Толян.
И присутствие этих подозрительных граждан напомнило Игрушке, зачем он, собственно, здесь оказался. Ведь он же преследовал рэкетиров!
Неизвестно, до чего бы додумался Игрушка, если бы те двое шли в какую-то другую сторону. Но они шли аккурат к «жигуленку». А Соломина рядом нс было, Зуева – тоже, и решение пришлось принимать самому.
Игрушка не придумал ничего лучше, как вернуться в машину и притвориться спящим. Мол, ждет кого-то мужичок, разморило на солнцепеке, прндремал прямо за рулем, а сейчас явятся его будить жена, теща и шесть отпрысков!
Так он и сделал. Обжегшись о руль и о панель, он исправно улегся, скрючившись, на раскален-ные сиденья, накрыл голову газетой и обратился в слух.
– Пушка с тобой? – спросил, подходя к «жигуленку», очкастый рэкетир. Игрушка облился холодным потом. Толян вынул из кармана подлинный, не пластмассовый пистолет.
– Сегодня или никогда, – сказал Тодян. – Времени уже ни на грош! Мне этот ихний дядя Миша, так его разэтак, во-от где сидит! Аленка там чего-то намухлевала. Нас вроде не видели?
– Ну?
– Баранки гну! Мы войдем туда со стороны огорода. Обычно там в это время бывает только его жена. Ее и уведем. Он думает, что хорошо ее спрятал, козел!
– За жену он эти десять тысяч не отвалит, – заметил очкастый, – еще спасибо скажет, что избавили.
– Не-е, шмара у него еще ничего. Что, в самом деле, за жмотство. Все выложили и не пикнули, а этот траханный дядя Миша крутит и вертит. Он же по тыще в день варит на своих джемперах! Капусту шинкует – только так! А эта Аленка насмотрится импортных каталогов и такие модели фугачит из нашей отечественной дерюги – ну, Кристиан Диор! Вот за нее он десять тысяч выложит в полчаса.
