– Машину угонят вместе е Игрушкой, – мрачно заметил он, – Ладно, пошли.
Они натянули штаны и неторопливо последовали за Наташей с самым что ни на есть независимым видом. Мало ли-ну, идут по дачному поселку плечистый лейтенант милиции вместе с каким-то насупленным толстяком, идут себе, никому не мешают, к женщинам не пристают, нос никуда не суют. И смотрят на маленькую блондинку, которая мельтешит впереди безумным купальником. Но Уголовным кодексом смотреть на блондинок никому не воспрещается.
А Игрушка сидел в машине и чувствовал, что досидится до теплового удара. Если бы с кем-то другим случилась такая чушь и кто-то другой засел в дымящемся «жигуленке». Игрушка сразу бы понял, что это острая депрессия, и извлек страдальца из духовки. Но сам он, влипнув, мечтал лишь об одном – потерять сознание и ни о чем вообще больше не думать.
Очень уж больно было Игрушке.
Наташе приходилось раньше бывать в поселке. И его нехитрую планировку она в общих чертах представляла. Он действительно подковой лежал вокруг озерного залива, внутреннюю дугу подковы образовало озеро, а внешнюю – шоссе. Он действительно был разрезан на секторы переулками, ведущими от шоссе к озеру. Но и переулки между собой сообщались какими-то индейскими тропинками, петлявшими, если можно так выразиться, параллельно шоссе.
Идя челночным ходом, Наташа обнаружила такую тропинку и задумалась.
Неизвестно, как бы она поступила, если бы по переулку навстречу ей не шла незнакомая женщина. Вообще-то поселок был совершенно пуст, и это радовало разведчицу. Столкновения с аборигенами не всходили в ее планы. И вести себя подозрительно – озираться, подслеповато вглядываться в номера домов и мыкаться по задворкам – она не имела права. Поэтому Наташа решительно, как местная жительница, свернула на тропу, а та женщина проследовала дальше, навстречу Соломину и Зуеву.
Жаль. Наташа не знала, что это была Людмила Ковыльчик.
Впрочем, ей все равно было не до зуевских проказ – идя по тропинке, она в десяти шагах от переулка уткнулась в капот искомой машины.
Соломин или Зуев, естественно, прошли бы мимо, потому что машины индейскими тропами не ползают. И как сюда протиснулся автомобиль, наверно, не ответил бы толком даже его шофер. Но технически безграмотная Наташа пошла заведомо бесперспективной дорожкой – и правильно сделала.
Машина, совершенно перегородив тропу, стояла у забора, а в заборе имелась дыра, из чего Наташа поняла, что парадные ворота, скорее всего, выходят на шоссе, а это – запасной вариант. Забор был сетчатый, дыра – вполне достаточная даже для Зуева, И Наташа уже задумалась было, а не залезть ли в эту дыру, как вдруг увидела нечто, крепко ее смутившее.
Через грядки к машине шли Алена и парень в десантных штанах. Причем Алена шла королевой, невзирая на то, что постоянно проваливалась в жирный чернозем, а парень, подойдя к дыре, устремился вперед, чтобы приподнять край сетки и помочь Алене выйти.
Наташе, успевшей встать за дерево, стало кисло.
Выходит, Игрушка был прав!
По случаю жары окошечки в машине были открыты. И Наташа проявила неожиданную для себя сообразительность. Алена и тот парень явно заскочили сюда на пять минут, вот даже и Аленина сумка валяется на заднем сиденье, значит, возможно, ключ зажигания торчит там, где положено!
Так и оказалось.
Пользуясь своим игрушечным ростом, Наташа скользнула к машине, сунула руку в окошко и вытащила ключ. А поскольку Алена с парнем были уж совсем близко, она, не мудрствуя лукаво, спряталась за ту же машину.
– Денег на два месяца тебе должно хватить, – говорил Алене парень. – Прилетишь – дай телеграмму дяде Мише или Димке. Мол, все в порядке, целую.
– Видит бог, как мне не хотелось улетать, – ответила Алена. – Но раз уж я под колпаком у милиции, то лучше переждать. Ведь это – дело еще нескольких дней, ну, недели…
– Тебе нужно было уехать раньше, – жестко сказал парень. – Мы бы без тебя скорее эту кашу расхлебали. А теперь они наверняка выследят дачу или уже выследили.
Он открыл машину и обнаружил отсутствие ключа.
– Вот чудила! – беззлобно ругнулся он и стал шарить по карманам, – В комнате, что ли, оставил?
– Наверно, Дима взял ключ. Он все время что-то вертел в руках, – напомнила Алена. – Сбегай, Ген!
– Думаешь? Ну и медведь этот Димуля… Ладно, жди! В крайнем случае, возьму дядь-Мишин.
Он нырнул обратно в дыру.
Алена посмотрела, как он, прыгая через грядки, несется к даче, и шагнула в сторону – туда, где тень. И тут перед ней, как чертик из табакерки, возникла Наташа и сняла темные очки.
– Идем! – твердо сказала она.
– Куда?
– К Соломину.
– Не пойду! – отрубила Алена, – Что от твоего Соломина толку!
Это несколько удивило Наташу. Скажи Алена «Боюсь!» или начни звать на помощь – оно было бы как-то понятнее…
– Пойдешь, – решительно ответила Наташа, – Добровольное признание и все такое прочее, ясно? Он тут, рядом, в двух шагах.
– Ни за что! – и Алена помотала головой. – Мне добровольное признание, а им – красный петух?
И она мотнула головой в сторону дачи. Разговор становился какой-то странный.
