Прошло несколько недель, прежде чем Сократ, наконец, понял, что молодая, здоровая женщина ложится в постель с мужчиной не для того, чтобы выслушивать философские рассуждения или подвергаться испытанию его методом – socratic elenchus – «сократический поворот». Метод заключался в серии вопросов, подобранных таким образом, чтобы запутать человека, который на них отвечает.
Однажды ночью, когда его потная, лысая голова лежала рядом на подушке, Ксантиппа сумела не без некоторых усилий преодолеть странную сдержанность мужа. Когда он начал было что-то болтать о добродетели, целомудрии и воздержании, она не стала слушать, но заткнула ему рот поцелуями. Наконец, Сократа проняло. Его большие, неуклюжие руки робко прикоснулись к её телу. Он тяжело дышал, на лице застыло напряжённое выражение. Выполнение супружеских обязанностей явно давалось ему с большим трудом. Его лоб – лоб философа – покрылся испариной. Несколько торопливых движений, внезапный вскрик и всё. Если бы не этот вскрик, Ксантиппа не узнала бы, что их брачные отношения осуществились.
Всё произошло очень быстро, почти неощутимо. Но Сократ был весьма горд собой. Счастливая улыбка осветила некрасивое лицо. Он поднял голову и огляделся, словно оратор, ожидающий аплодисментов слушателей. Ксантиппа смотрела на него сияющими глазами. От великого человека она готова была принимать с благодарностью даже скромные знаки благосклонности. Снисходительно погладив её по голове, Сократ отвернулся и вскоре огласил ночь оглушительным храпом.
Совершив великий подвиг, он ходил гордый, как павлин, но не пытался его повторить.
Возможно, думала Ксантиппа, он должен привыкнуть к супружеской жизни. Потребуется время, чтобы он спустился на землю с тех высей, где парят его мысли.
Последующие редкие моменты семейного счастья (каждый из них искусно подготавливала Ксантиппа) никак не повлияли на образ жизни философа. Большую часть времени – почти каждое утро, день и вечер – он проводил в Академии, обсуждая философские вопросы со своими любимцами. Каждую ночь он возвращался слишком усталым и пьяным, чтобы быть способным на что-то большее, чем небрежная ласка.
Он никогда не работал, не приносил в дом никаких денег. Когда Ксантиппа заговорила с ним о том, что надо платить торговцам, он беззаботно ответил: «Мне нужно так мало, что я никогда ни в чем не нуждаюсь».
Когда Ксантиппа истратила всё своё наследство и прямо попросила у Сократа денег, он прибег к своему любимому приему с вопросами, и, в конце концов, совсем запутал её, заставив сдаться. Каждый раз, когда она обращалась к нему с практическими вопросами, он ссылался на то, что занят со своим «демоном». А в постели, когда она начинала нежно заигрывать с ним, печально ссылался на возраст и больное сердце.
Ладно, в конце концов, он великий человек, думала Ксантиппа, и стала зарабатывать на жизнь стиркой, чтобы содержать себя и философа.
Сократ никогда не носил обуви, и на день рождения Ксантиппа, с трудом скопив деньги, подарила ему пару позолоченных сандалий. Однако он отказался надеть их, а вскоре они вообще пропали из дома. Возможно, решила Ксантиппа, он заложил их, чтобы добыть деньги на выпивку.
В те времена не было принято, чтобы мужчины знакомили жен со своими друзьями. Ксантиппе казалось, что молодые поклонники Сократа отнимают у него слишком много времени. И вот однажды, переполненная злостью, раздражением и подозрениями, она последовала за Великим Философом, когда тот, завернувшись в тогу, босиком направился к ручейку в роще, где встречался с учениками.
Выйдя на окраину Афин, Сократ, казалось, превратился в другого человека. Осанка стала изящной, походка уверенной. Теперь это был полный сил сатир, возвращающийся в родные, дикие места из цивилизации, сковывающей его свободу.
Ксантиппа почувствовала укол совести – ведь она шпионила за мужем. В конце концов, подумала она, мудрецов и пророков нельзя судить по обычным меркам. Теперь она винила себя за то, что не относилась к философу с почтением, которого заслуживала его мудрость. Устыдившись, она чуть не повернула обратно, но какой-то внутренний голос велел ей следовать дальше.
Вскоре Сократ вышел на поляну, где уже были приготовлены столы, ложа и ковры. Ксантиппа, укрывшись за деревьями, наблюдала, как молодые «философы» бурно приветствовали её супруга. Один юноша, Федр, украсил его лысину миртовым венком. Тут она заметила на его ногах золочёные сандалии. Это поразило её, как удар в сердце.
Алкивиад, самый блестящий и самый распутный афинский олигарх, вновь и вновь наполнял кубок Сократа. «Эфебы» пели и плясали на лугу, демонстрируя свои стройные тела. Они не обращали особого внимания на заумные высказывания, которые непрерывно текли, словно мёд, из уст мужа Ксантиппы.
Философ заспорил с одним из софистов об идеальных отношениях между людьми. С помощью своего знаменитого метода он полностью разгромил оппонента. Платон тщательно записывал каждое слово. Ксенофонт тоже делал какие-то записи, в то время как Алкивиад с нежной улыбкой припал к коленям своего кумира.
