Адам копался в своей памяти, пытаясь припомнить самые фантастические любовные позы; и с этими мыслями он, наконец, забылся тяжёлым, беспокойным сном.
Он проснулся от лёгкого прикосновения и вздрогнул. Открыв глаза, он увидел Феликса. Молодой, смуглолицый стюард смотрел на него с улыбкой, почтительной и в то же время чуть ироничной.
«Прошу прощения, сэр… Я дважды постучал, но никто не ответил, и я вошел…».
Испытывая лёгкое смущение, Адам, подобно своему тезке в раю, прикрылся покрывалом, словно фиговым листком.
– Леди Стелла, – продолжал юноша, – приглашает Вас присоединиться к ней за ланчем в полвторого.
– Который час? – спросил Адам.
Стюард взглянул на наручные часы.
– Почти двенадцать.
– Уже так поздно? Хорошо, поблагодарите леди Стеллу и передайте, что я с благодарностью принимаю её приглашение.
Адам принял душ и побрился с особой тщательностью. Надел белые брюки и синий пиджак спортивного покроя. Тщательно причесался и с удовольствием взглянул на своё молодое, приятное лицо с лёгким румянцем.
– Определенно, я не похож на профессора, и я не должен вести себя как профессор, – сказал себе Адам. – Я должен вести себя как светский человек, много повидавший и знающий жизнь…
На память ему пришла одна книга о сексуальной жизни полинезийцев, а также различные материалы об эротической технике восточных властителей. Одна поза – на рисунке 96, таблица 4, в индийской книге любви – всегда особенно интриговала его, пока что чисто теоретически. До сих пор у него не было возможности испробовать её на практике, однако она хранилась в тайных уголках памяти.
– Вот оно! – сказал он себе. – Я докажу ей, что не являюсь в любви дилетантом!
Стелла сидела на балконе и меланхолически курила длинную сигарету с турецким табаком; кольца дыма плыли в воздухе, наполняя его ароматом, отдаленно напоминавшим запах гашиша. Она лениво перебрасывалась словами с Ирмой Ривингтон, дамой, которая сидела в ресторане за одним столом с Адамом. Среди пассажиров ходили слухи, что никакого мистера Ривингтона никогда не было и что драгоценностями, украшавшими её пышную грудь и толстые пальцы, перезрелая кокетка обязана длинному списку фиктивных мужей.
Заметив голодный любовный блеск в голубых глазах Адама, она тактично удалилась. Стелла проводила миссис Ривингтон до двери, но не пыталась её задержать. Едва дверь закрылась, как Адам схватил её в объятия и чуть не разорвал на ней платье.
– Нет никакой необходимости, – спокойно заметила Стелла, – рвать платье, которое так легко снимается…
Одним быстрым движением она расстегнула несколько застежек. С волнующим шорохом платье упало на пол. Насмешливо и выжидающе Стелла смотрела на Адама.
Он медленно принял необходимую позу – как на рисунке 96, но тут раздался стук в дверь. Адам быстро поднялся из неудобной позы, испытывая одновременно и раздражение, и облегчение, оттого что ему не пришлось доводить представление до конца.
Разумеется, их потревожил вездесущий Феликс.
– Прибыли наши коктейли, – спокойно сказала Стелла, неторопливо надевая платье.
– Проклятый Феликс! – проворчал смущённый профессор.
Стюард молча подал коктейли; держался он скромно, хотя в глазах светилось любопытство. Возбуждение Адама полностью прошло. Ни второй, ни третий коктейль не смогли вернуть ему прежний пыл.
– Мой бедный друг, – заметила Стелла, когда Феликс удалился, – не думай, что твои маленькие хитрости, которые ты почерпнул из книг, могут заинтересовать или возбудить меня. Ты напоминаешь мне одного знакомого, Гвидо, с которым я впервые встретилась на юге Франции…
– Что за Гвидо?
– Гвидо де Лузиньян, король Иерусалимский и Кипрский.
– Мы называем его Ги, – вставил Адам и добавил с нескрываемым сарказмом. – Он тоже был одним из твоих поклонников?
Стелла улыбнулась.
– В то время как французские рыцари, устав от своих жен, отправились на поиски Святого Грааля и темнокожих арабских красавиц, Ги де Лузиньян «поддерживал огонь в их очагах». Рыцари пытались обеспечить целомудрие своих жен с помощью различных хитроумных приспособлений…»
– Пояс целомудрия?
– Именно. Однако они не позаботились о том, чтобы уничтожить всех мастеров. Отмычка, которой обладал Ги, пользовалась огромным спросом в каждом замке. Везде он был желанным гостем, и завоевал репутацию искусного любовника, поскольку изучил тайные любовные ритуалы Востока из книги, которой снабдила его одна из стареющих любовниц.
– Это была эпоха ревнивых мужей, супружеской неверности, бродячих менестрелей, – заметил Адам, довольный своей образованностью.
Стелла кивнула.
– Миннезингеры разносили славу о Ги от замка к замку. Он чуть не умер от удара в Париже. Но судьба готовила ему другое.
