– Сначала я была любовницей капитана Пейна. Его преемник, Физерстон, решил дать мне образование. Зачем? Затем появился доктор Грэхем. Он выставлял меня обнажённой перед старыми джентльменами. Доктор называл меня Hygeia – богиня здоровья. Грэхем считал, что мой вид поможет любому обрести здоровье и помолодеть. Возможно, пожилые джентльмены и возбуждались при виде моего обнажённого тела, но их старческий пыл был жалок.
Затем появился сэр Чарльз Грэнвил. Он очень гордился тем, что «вытащил меня из сточной канавы». Он постоянно это повторял. Обучив меня хорошим манерам, он отослал меня в Неаполь к своему старому дяде, британскому послу в Королевстве обеих Сицилий. Гамильтон был богат, а Грэнвил постоянно нуждался в деньгах. Дядюшка был забавным стариканом. Страстный коллекционер, он собирал мраморные статуи обнажённых женщин. Впервые увидев меня, он заставил меня принимать позы его любимых статуй, а потом приглашал друзей любоваться мной.
Затем случилось чудо: Гамильтон заплатил долги Грэнвила. А я стала леди Гамильтон. Он женился на мне, чтобы получить возможность представить меня ко двору. Однако замужество и полученный титул не излечили моей страсти к красивым морякам. Меня влекло к мускулистым телам и крепким объятиям молодых матросов.
Ох, эти моряки! Они всегда привлекали меня… Я завела себе ещё одного, дополнительного, мужа – однорукого, пылкого адмирала Нельсона. Он оказался в центре всеобщего внимания, когда его эскадра пришла в Неаполь.
Нельсон отчаянно влюбился в меня.
И в моём собственном доме, и при дворе я встречала молодых, изысканных офицеров с кораблей Нельсона. Но мне хотелось заполучить настоящего матроса. Я буквально помешалась на этом. Мне хотелось почувствовать жизнь в её грубом, неприкрашенном виде. Время от времени, ссылаясь на острые приступы мигрени, я сбегала от своих старых мужей. Одевшись нарядно, но просто, я отправлялась в подвал Джузеппе. Тот, видимо, не знал, кто я такая, а, возможно, просто закрывал глаза.
Много раз я выскальзывала через секретную дверь и отправлялась в притон синьоры Барберины, где, как и сегодня, переплеталась жизнь высших и низших кругов. Но, увы! Поиски всегда оканчивались разочарованием. Да, действительно, моряки сходят на берег, изголодавшись по женщинам. Они набрасываются на тебя, бросают на кровать, но уже несколько минут спустя голод утолён, и они храпят. К тому же они всегда пьяны… В общем, я всегда возвращалась к своему однорукому любовнику и к мужу разочарованной.
Монотонно звучавший голос Стеллы в конце концов снова погрузил Адама в сон. Потом кто-то совал ему под нос уксус, кто-то одевал его.
Очнулся Адам у себя каюте. Он не обнаружил часов и бумажника, зато мучился таким похмельем, какого в жизни не испытывал.
– Вот уж погуляли, так погуляли! – воскликнул Феликс. – Осмелюсь сказать, сэр, Вы были в стельку пьяны. Я уложил Вас в постель и рассчитался с ребятами, которые Вас доставили…
– Сколько я тебе должен? – спросил Адам.
– Не так много – три тысячи лир, – пожал плечами Феликс.
Чувствуя себя совершенно обессилевшим, испытывая боль во всем теле, Адам вновь погрузился в сон и проспал почти сутки.
На следующее утро он встретил Стеллу на палубе. Она взглянула на его мрачную, всё ещё помятую физиономию, и на её губах появилась лёгкая, насмешливая улыбка.
– Что было с тобой той ночью? – спросил Адам.
Стелла недоумённо посмотрела на него.
– Когда те три бандита последовали за нами, – ответила она, наконец, – я свернула в аллею, полагая, что ты идёшь за мной. Но ты куда-то исчез. Я не знала, что и думать. Я громко позвала тебя несколько раз, но не получила ответа. К счастью, двое карабинеров совершали там обход, и они проводили меня на корабль. Кроме того, они пообещали поискать тебя. А где
В первый момент Адам был так поражён, что не смог ответить. Потом он всё же сумел выдавить из себя:
– Ты знаешь это не хуже меня. Мы же вместе были в пивной Джузеппе.
Стелла безмятежно подцепила вишенку из своего коктейля.
– Кто такой Джузеппе? – удивлённо спросила она.
Адам недоверчиво посмотрел на нее, однако невинная улыбка Стеллы заставила замолчать окончательно сбитого с толку профессора.
НА СЛЕДУЮЩЕЕ утро Адам всё ещё чувствовал себя весьма скверно. Голова была тяжёлой, в мозгу словно стучали тысячи молоточков. Во рту ощущался горький привкус. Когда он сел в постели, боль пронзила всё тело, комната закружились перед глазами. Он прошёл в ванную и выпил три таблетки аспирина. Казалось, собственное лицо в зеркале насмехается над ним. Ему потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки.
Побрившись (процедура отняла много времени и сил, поскольку бритва плясала в трясущихся руках), он набрался мужества, чтобы позвонить Стеле. Однако ему никто не ответил. Очевидно, Стелла была не в настроении общаться.
