Обнаженная в зеркале полностью

Эльба, 2 июня 1815: Я помню наш первый ужин. Подавали рыбные блюда (рыбу я не очень люблю) и старые, изысканные вина в изящных бокалах с императорскими орлами.

«Из Парижа…», – заметил он, и его глаза увлажнились.

Как и многие военные, Бони склонен к сентиментальности. Чем больше крови проливает генерал, тем чувствительнее у него сердце.

После ужина Император провел меня в свою спальню. Было приятно лежать рядом с ним под императорским балдахином. Его телосложение не слишком привлекательно; толстый, кожа слишком белая, тело рыхлое. Я закрыла глаза. Прижавшись ко мне, он нашёптывал нежности.

Он схватил меня за руки; ему хотелось, чтобы я отбивалась от него, как игривый котенок. Его возбуждение росло. Стоны и всхлипывания срывались с губ. Теперь, думала я, последует неистовый штурм. Но всё уже было кончено… Со стоном он откинулся на подушку. Я была разочарована, но, естественно, скрыла это. В конце концов, я переспала с Наполеоном.

Эльба, 7 июня, 1815: Бони – великий стратег (так утверждают его маршалы), умный политик (так говорят его приверженцы), герой (так говорят его солдаты); но он не тот любовник, который способен удовлетворить женщину (это говорю я).

Эльба, 8 июня, 1815: Бони начинает бояться меня. Он понимает, что ночь за ночью его банальные ласки не могут доставить мне наслаждения. Он злится на меня.

Эльба, 10 июня, 1815: Моё присутствие начинает раздражать его. Он избегает меня днем, однако у него не хватает смелости прогнать меня ночью.

Эльба, 11 июня, 1815: Что-то носится в воздухе. Атмосфера накаляется. Гренадеры и офицеры гвардии постоянно о чём-то перешептываются, но замолкают при моём приближении. Наполеон ещё усерднее, чем обычно, муштрует свою маленькую армию. Мы с ним часто ссоримся из-за пустяков. Он всё время бахвалится, пытаясь самоутвердиться. Мол, мир снова будет у его ног. Африка будет его задним двором, Европа – скамеечкой для ног. «Они ещё увидят…»

Я уже увидела достаточно.

Эльба, 14 июня 1815: Он отплыл, сбежал. Сбежал от меня. Он не попрощался, лишь оставил записку, полную сарказма. Я не сделала его счастливым. Я не смогла стать его женщиной, его подругой.

Если он вернёт свой трон, женщины будут ползать у его ног и говорить, что он великий любовник. Я не стала ему лгать. Наполеон, дорогой сэр, почему из-за меня должна проливаться кровь на полях сражений? Победишь ты или проиграешь, ты никогда меня не забудешь. Ни в постели австрийской куклы, ни в объятиях польской шлюхи. Жозефина слишком стара, чтобы заставить тебя позабыть хоть кого-то. И вопреки всему, Бони, я тебя люблю.

Эльба, 25 июня 1815: Сегодня к острову подошел французский корабль. Один из офицеров принес мне пачку французских газет. Было забавно читать, как изменялись заголовки по мере продвижения Наполеона к Парижу.

ЧУДОВИЩЕ ПОКИНУЛО СВОЁ ЛОГОВО НА ЭЛЬБЕ.

КРОВОЖАДНЫЙ ЗВЕРЬ УСТРЕМИЛСЯ ВО ФРАНЦИЮ.

ГЕНЕРАЛ БОНАПАРТ БУДЕТ АРЕСТОВАН, КАК ТОЛЬКО СТУПИТ НА ФРАНЦУЗСКУЮ ЗЕМЛЮ.

БОНАПАРТ ЗАХВАТИЛ ГРЕНОБЛЬ.

НАПОЛЕОН НА ОКРАИНЕ ПАРИЖА, ГОТОВ ВОЗВРАТИТЬ СЕБЕ ТРОН.

СРЕДИ ВСЕОБЩЕГО ЛИКОВАНИЯ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ИМПЕРАТОР ВСТУПАЕТ В СТОЛИЦУ.

Я слышала, что вся Европа вновь объединилась против Бони, даже его шурин, австрийский император, и этот хитрец Бернадот[31], король Швеции.

Эльба, 28 июня 1815: Новые слухи. Наполеон проиграл битву при Ватерлоо, где-то в Бельгии.

Эльба, 30 июня 1815: Бони отрекся от престола в пользу своего сына. Я в унынии. Природа не разделяет моего настроения. Море спокойное и безмятежно синее. Арнольфо, молодой рыбак, повезёт меня кататься на лодке. У него золотистая кожа и сильные руки.

Эльба, 20 июля 1815: Наполеон вручил свою судьбу нежным «заботам» Британии. Они сошлют его на какой-нибудь отдалённый, безлюдный остров. Все мечты об империи теперь разрушены навсегда. А я покидаю Эльбу. Ничто меня больше здесь не удерживает, даже сильные, загорелые руки Арнольфо. Однако никто не отнимет у меня воспоминания.

Возможно, я отправлюсь в Германию, чтобы встретиться с храбрым маршалом Блюхером, про которого все теперь говорят. Правда, я слышала, что он грубиян и дурно воспитан. Пожалуй, лучше вернуться домой и как-нибудь пригласить Веллингтона на уикенд. Он знаком с моей кузиной…

Я не возьму с собой этот дневник. В столь опасное время следует путешествовать налегке. Я оставлю эти записи у местного священника. Он позаботится о них, пока они мне не понадобятся.

Эльба, 23 июля 1815: Прощай, Эльба! Через час отплывает мой корабль.

Адам отложил поблёкшие листы. В записках Синтии он не обнаружил никаких анахронизмов. Конечно, это может быть подделка, но тогда записи вряд ли выглядели бы такими отрывочными. К тому же, в подлинности документа убеждает естественный, легкомысленный стиль, в котором леди Грей описывает свою связь с хозяином Эльбы.

Адам позвонил Стелле и сказал, что прочёл дневник.