И вот в городе распространились слухи о необычном приезжем: маге, алхимике, искателе приключений, возможно, шпионе. Его «везение» в азартных играх было настолько постоянным, что его уже выслали из нескольких стран. Загадочного человека звали Джакомо Джованни де Сенгаль, однако все знали его под именем Казанова.
– Итак, это был тот самый великий любовник. Полагаю, он был красив и одет по последней моде? – спросил Адам.
– Казанова вовсе не был красив или изысканно одет. У него был низкий лоб, густые брови и внушительный нос, который приводил женщин в возбуждение.
В отличие от большинства венецианцев, Казанова определенно был «любителем женщин». Они слетались к нему, как пчёлы на мед. Он обманывал их мужей и в постели, и за карточным столом. Везде: во дворцах и в карточных притонах – этот приятель сильных мира сего и любовник известных красавиц вызывал восхищение женщин и неприязнь мужчин. Ходили слухи, что он занимается магией.
– Он ведь был знаком с другим знаменитым мошенником, графом Калиостро? – вставил Ван Нордхайм.
– Да, но в отличие от него Казанова не претендовал на бессмертие; его интересы простирались в другом направлении.
Казанова познакомился с Антонией на каком-то приёме. На неё не произвела впечатления его репутация похитителя женских сердец. Опыт научил её не доверять слухам: претенденты на звание великих любовников, как правило, оказывались великим лжецами.
К несчастью Казановы, несколько фраз, которыми он обменялся с Антонией, улыбка, с которой она его выслушала, вызвали ревность дожа. Он не возражал против ухаживаний чичисбея, которого сам выбрал в соответствии с местным обычаем. Однако правителю Венеции не понравилось, что его жене оказывает знаки внимания карточный шулер.
Законы Венецианской республики были такими же фальшивыми и лицемерными, как и всё остальное в этом городе. Один взгляд дожа, кивок головы начальника полиции – и Казанова оказался в единственном подлинном учреждении: в темнице, известной как Свинцовая тюрьма. Он был обвинён в карточном жульничестве и в занятии магией без лицензии.
– И что же тогда предприняла несчастная Антония? – с иронией спросил Адам.
– Судьба иностранца с большим носом ничуть не интересовала Тони. Всё это было в порядке вещей. Несчастные заключённые, оказавшиеся в зловещей темнице, навсегда исчезали за свинцовыми стенами. Что же касается нескольких комплиментов, которые Казанова успел ей сказать, то у Антонии не было недостатка в восхищении со стороны поэтов и льстецов.
Казанова погиб бы в тюрьме, если бы последовавшие за его арестом события не возбудили у Антонии интерес к нему. На следующее утро к ней пришла юная Мария Пиа, жена адмирала. Глаза у неё были красны, и сама она была очень расстроена.
– Тони, – сказала она, – ты должна освободить его!
– Освободить кого? – удивилась жена дожа.
– Казанову, разумеется, – всхлипнула Мария Пиа.
Тони рассмеялась. Однако она была заинтригована. Хорошенькая Мария Пиа вряд ли стала бы переживать из-за мужчины, не обладавшего выдающимися достоинствами. (Тут Антония вспомнила про нос Казановы.)
– Он не так уж красив, – рискнула заметить Тони.
Пиа с упреком взглянула на неё.
– Казанова, – возмущенно ответила она, – единственный, кто достоин называться
– Я попытаюсь помочь ему, но это будет непросто, – пообещала Тони.
Спустя два часа её посетила красавица Мариетта, молодая супруга министра иностранных дел. Она тоже была в слезах.
– Тони, – заявила она, – ты должна спасти его.
– Кого?
– Казанову, разумеется.
Она взглянула на Антонию глазами раненой лани.
– Он единственный мужчина в Венеции, которого действительно интересуют женщины. Это не притворство и не обычная галантность. Я не буду вдаваться в подробности, но он великолепный любовник…
Она восхищённо возвела глаза к небу.
Интерес Тони к любвеобильному иностранцу возрос. Видимо, он действительно незаурядный мужчина.
Потом её навестили ещё несколько женщин, и все просили за него. Золотоволосая Фиора, племянница папского посла; Тереза Жозефина, жена главнокомандующего армией республики; наконец, Марсела, вдова покойного первого министра, пышнотелая матрона.
«Интересно, где она всё это выкопала?» – подумал Адам, но ничего не сказал. Ван Нордхайм слушал Стеллу с живым интересом.
– К вечеру процессию просителей завершила Люсия, первая балерина Венеции. Она тоже была в отчаянии. Слезы душили её, когда она умоляла Антонию освободить заключённого.
– Люсия, – подозрительно спросила Тони, – Казанова богат? Он, наверно, осыпает своих возлюбленных подарками?
– Нет, он не богат. На самом деле, я пару раз ссужала его деньгами.
– Тогда объясни мне, какими исключительными достоинствами обладает этот человек?
– Он… Он самый лучший мужчина на свете!
«Это я уже слышала», – подумала Тони, которую забавляла вся эта ситуация.
