— Я вам ничего не указываю, сэр. — Ники выдержала паузу, позволив собеседнику насладиться этой вежливой ложью. — Однако вы говорили, что обращались в частную фирму, чтобы собрать информацию на Кэссиди Таун. Так вот, этот человек работал на подобные фирмы, и я хотела бы знать, не попадался ли он вам на глаза.
Скомпрометированный политик вздохнул и устремил долгий взгляд на фотографию Вольфа.
— Ответ прежний.
— Вы когда-нибудь слышали имя Рэнс Вольф?
— Нет.
— Возможно, встречали его под другим именем? Говорит мягко, с техасской растяжкой.
— Нет, не встречал.
Никки забрала снимок.
— Не обращались ли вы за сведениями в фирму под названием «Крепкая охрана»?
Ладлоу улыбнулся:
— При всем уважении, детектив, это звучит слишком дешево, чтобы привлечь мое внимание.
Поскольку время шло к полудню, а они были в Ист-Сайде, Рук сказал, что ланч в «Е.А.Т.»[118] на углу 80-й и Медисон — за его счет. Никки заказала себе шпинат и салат с козьим сыром, а Рук сэндвич с мясом. В ожидании еды Хит спросила:
— Так и будешь молчать?
Рук изобразил недоумение.
— О чем молчать?
— О чем о чем? — передразнила Ники. Ей подали чай со льдом, и она принялась сосредоточенно снимать бумажную обертку с соломинки. — Слушай, серьезно, это же я. Мне можно сказать.
— Скажу тебе, что… столик качается. — Рук взял упаковку сахара и нырнул под стол, через несколько секунд вынырнул и проверил усовершенствованные ножки. — Так лучше?
— Теперь понятно, почему ты так колебался, ехать ли со мной в издательство. — Рук пожал плечами, но Никки не отступалась. — Слушай, обещаю тебя не судить. Ты и вправду пытаешься пробиться в авторы любовных романов?
— Пытаюсь пробиться? — Он склонил голову набок и ухмыльнулся. — Пытаюсь, леди? Я уже пробился. Еще как пробился!
— Предположим… Как пробился? Я не видала ни одной твоей книги. Даже в «Google» проверила.
— Как не стыдно, — укорил он. — Ладно, уговорила. Журналисты не так уж редко пополняют доход побочными заработками. Кто-то преподает, кто-то грабит банки, кто-то работает литературным рабом. Я из последних.
— В «Ардор-букс»?
— Да.
— Пишешь порнушку?
— Романтическую литературу, с твоего позволения. Должен сказать, что я получаю у них совсем неплохие денежки.
— Знаю я твою «романтическую литературу». И какой ты взял псевдоним? Рекс Монтис или Виктор Блессинг? — Не дождавшись ответа, она съязвила: — Надеюсь, не Андре Фалькон?[119]
Рук склонился на стол и поманил ее к себе. Оглядевшись по сторонам, он прошептал:
— Виктория Сент-Клер.
Никки взвизгнула от смеха, так что к ним обернулись все посетители.
— О господи! Ты — Виктория Сент-Клер?!
Рук потупил взгляд.
— Как приятно, что ты решила меня не судить.
— Ты Виктория Сент-Клер?
— Да уж, это не суд. Больше похоже на казнь.
— Брось, Рук, это же потрясающе! Я сама читала Викторию Сент-Клер. Тебе нечего стыдиться. — Она все же рассмеялась, но тут же прикрыла рот ладонью. — Прости, прости. Просто вспомнила, как ты говорил, что у каждого есть тайная жизнь. Но ты… Ты первоклассный журналист, военный корреспондент, получил две Пулицеровские… и ты — Виктория Сент-Клер? Это уже… не тайна, а…
Рук обвел взглядом обращенные к ним лица и подтвердил:
— Уже не тайна.
Тараканы вошли в адвокатскую контору Ронни Стронга, располагавшуюся на Геральд-сквер, этажом ниже Службы регистрации транспортных средств. Детективам показалось, что они попали в приемную ортопеда. Женщина с руками, закованными в гипс, из-под которого торчали только кончики пальцев, давала указания подростку, вероятно сыну, помогавшему ей с заполнением бланков. Мужчина, в инвалидном кресле, но без видимых увечий, тоже занимался бумажной работой. Этот человек выглянул из-за двух большущих мешков с квитанциями и прочими бумагами и проговорил:
— Его нет, парни.
Прием посетителей вела очень милая женщина в строгом костюме, но почему-то с рыболовным крючком в губе.
— Джентльмены, с вами дурно обошлись?
Каньеро отвернулся, скрывая смех, и пробормотал, обращаясь к Тарреллу:
— Черт, да буквально только что.
Таррелл совладал с собой и объяснил, что хотел бы видеть мистера Стронга. Секретарша сказала, что его нет на месте, он снимает новую рекламу, и предложила прийти завтра. Предъявив значок, Тарелл получил адрес студии.
Тараканы не особенно удивились, не застав Ронни Стронга на рабочем месте. Такая уж профессия, что выступление перед телекамерой важнее, чем в суде.
Для работы над рекламой адвокат расположился в исписанном граффити кирпичном складе китайских товаров. Здание, находящееся между старой верфью и Вильямсбургским мостом, не слишком напоминало Голливуд, но, с другой стороны, и Ронни Стронг не слишком походил на адвоката.
Таррелла и Каньеро никто не остановил, и они просто вошли внутрь. В первом, пустом кабинете пахло кофе и сигаретным дымом, впитавшимся в отсыревшие бумажные обои со сценками из жизни Таити.
— Эй? — позвал Таррелл и, не дождавшись ответа, вместе с напарником двинулся по короткому коридору на голос, выкрикивавший тот самый слоган, который наизусть выучил весь отдел: «С вами дурно обошлись? Ронни Стронг наладит жизнь!»
