Детективы прошли через несколько боксов сервисного обслуживания, где надраивали и отлаживали ряды черных машин, пока не отыскали кабинет управляющего. Это оказалась жалкая стеклянная коробка в дальнем углу, рядом с туалетом. На туалетной двери была пристроена стрелка, допускавшая два положения: «занято» и «загажено».
Управляющий оставил их ждать стоя, пока разбирался с жалобой клиента, которому пришлось дожидаться машины на тротуаре у Линкольн-центра во время Недели моды. Клиент требовал возмещения.
— Что я могу сказать? — отвечал управляющий, краем глаза разглядывая полицейских. — С тех пор прошла не одна неделя, а вы только сейчас обратились? Мой водитель утверждает, что, подъехав, не застал вас на месте. Ваше слово против его слова. Если бы я принимал на веру подобные жалобы, то давно бы разорился.
Через десять минут пассивно-агрессивный тиран повесил трубку.
— Клиенты… — констатировал он.
Таррелл не удержался:
— Да кому они нужны, верно?
— Это точно, — без малейшей иронии ответил малорослый управляющий. — Настоящая заноза в заднице. Что вы хотели?
— Хотели спросить вас об одном из бывших водителей. Эстебане Падилье.
Каньеро видел, как вытянулось лицо управляющего.
— Падилья здесь больше не работает. Мне нечего сказать.
— Его уволили, так? — Тараканы решили с лихвой отыграться за потерянные десять минут.
— Я не уполномочен обсуждать кадровые вопросы.
— С клиентом только что обсуждали, — напомнил Таррелл. — Снизойдите и до нас. За что его уволили?
— Это конфиденциальная информация. И вообще, я не помню.
— Что-то я не понял, — удивился Каньеро, — конфиденциальная или не помните? Я хотел бы уточнить, прежде чем отправлюсь в Комиссию по такси и лимузинам, чтобы проверить правомочность ваших действий.
Управляющий закачался на стуле, оценивая варианты. Наконец он сдался.
— Эстебана Падилью уволили за неуважительное отношение к пассажирам. Видите ли, мы такого не терпим.
— После восьми лет службы вдруг возникли проблемы? — удивился Каньеро. — По-моему, не складывается. А как по-вашему, детектив Таррелл?
— Никак не складывается, напарник.
Детективы знали: простейший способ заставить ложь рухнуть под собственной тяжестью — это обратиться к фактам. Никки Хит внушала, что это подпункт ее правила номер один: «Временная шкала — ваш друг», «Учуял вранье — уточняй подробности».
— Видите ли, сэр, мы расследуем дело об убийстве, а вы сейчас заявили, что один из пассажиров мог затаить зло на вашего водителя, ставшего жертвой преступления. Мы вынуждены спросить имя клиента, подавшего жалобу на мистера Падилью. — Таррелл ждал ответа, скрестив руки на груди.
— Я не помню.
— Понимаю, — сказал Таррелл. — Но если подумать, может быть, припомните?
— Вряд ли. Прошло столько времени.
Каньеро решил, что пора снова обратиться к фактам.
— Я уверен, что вы хотите нам помочь. Попробую предложить способ. Вы ведь ведете учет поездок? И я вижу, последнюю жалобу вы записали, значит, их тоже учитываете. Мы просим предъявить все записи о поездках Эстебана Падильи до его увольнения. Скажем, за четыре последних месяца. Как вам такой вариант в качестве альтернативы инспекции Комиссии по такси и лимузинам?
Через два часа Таррелл, Каньеро, Хит и Рук сидели за своими рабочими столами, просматривая расписание поездок Падильи за месяцы, предшествующие увольнению. Это было не многим увлекательнее, чем просмотр ленты из пишущей машинки Кэссиди Таун, но монотонная бумажная работа вела к фактам. Детективы еще не знали, какие факты им нужны, но надеялись найти что-то или кого-то, связанного с делом.
Каньеро налил себе свежего кофе, покрутил головой, разминая занемевшие мышцы, и тут Таррелл подал голос:
— Вот оно!
— Что у тебя, Тэрри? — спросила Хит.
— Имя пассажира — мы недавно с ним беседовали. — Таррелл выдернул из папки листок с нарядом и вышел на середину комнаты.
Когда остальные собрались вокруг, он прижал листок подбородком к груди, чтобы имя было видно всем.
На новом стадионе «Янкиз» в этот день не было тренировки «Полосатых».[120] Тренер и игроки команды стояли за спиной Тоби Миллса, который медленно замахивался битой, утяжеленной «бубликом». Было странно видеть Миллса в такой роли. В Американской лиге подающие нечасто выходят на площадку, за исключением редких соревнований между лигами, как в играх «Сабвэй»[121] и, конечно, Мировой серии,[122] проводимых на стадионах соперников. Готовясь к решающей схватке с «Бомберами», команда желала проверить свою звезду. Все пристально наблюдали за легким плавным замахом подающего, но интересовало игроков не его искусство, а состояние опорной ноги после недавней травмы. Всех тревожило одно: окончательно ли он поправился, готов ли к игре?
Еще две пары глаз наблюдали за Тоби Миллсом из первого ряда.
— Для подающего у него обалденный замах, — заметила Никки, не сводя глаз с игрока.
Дождавшись удара, Рук отозвался:
— Не понимаю, как ты это определяешь. То есть если он попадает по мячу, я скажу: «Браво, хороший удар», а так… Для меня это просто пантомима. Или бой с тенью. Как ты в этом разбираешься?
