Венсан стоял вдалеке от развалин, глядя куда-то вдаль, на узкую, голубую полоску света между сероватыми млечными тучами и вершинами могучих деревьев. Соланж неслышно подошла к нему.
– О чем ты думаешь?
Он пожал плечами и промолчал.
– О настоящем, будущем или прошлом?
– Прошлое едва ли важно. Будущего нет совсем. А о настоящем иногда лучше не думать.
– Ты не веришь в жизнь, Венсан? Не веришь в добро?
Он слегка улыбнулся.
– Я верю в то, что вижу. Вижу ли я жизнь? Вижу ли добро? – он снова пожал плечами, опустил взгляд. – В этом мире для каждого все предопределено, и не нужны никакие вопросы, не надо ломать себе голову над тем, как жить. Все ясно. Все… однозначно.
– И что же тебе ясно? Ты думаешь, мы все погибнем?
– А ты думаешь, мы все выживем?
Несколько мгновений они простояли в тишине.
– Неужели ты совсем ничего не чувствуешь? – с горечью прошептала Соланж.
– Ни один человек не может перестать чувствовать… – он странно усмехнулся. – Ну, разве что Ева…
– Любишь ее?
Он посмотрел на нее еще более странно, сорвал веточку какого-то сорного растения и оборвал листву.
– Ты очень молода, Соланж. И очень наивна. В твоем мире все еще много того, о чем ты начиталась в сказках и красивых книжках. Любовь, добро, счастье… А в настоящем мире и в настоящее время нет места этим понятиям.
Он вздохнул и отбросил веточку, облокотился спиной о ствол дерева и опустился на корточки. Свой взгляд он направил ввысь на хмурящееся под сизыми тучами такое же голубое, как и его глаза, небо.
– Мы обречены. Мы сами обрекли себя, мы знали, на что идем. Ты не задумывалась, почему нас называют призраками? – он помолчал.
– Вот ты думаешь, что все мы обречены, что будущего нет ни у одного из нас. И ты знал это с самого начала?
– Знал.
– Ты несчастный человек, Венсан.
– Разве кто-то из нас счастлив?
Они разошлись еще засветло, до наступления комендатского часа.
Ева вошла в пустую тихую квартиру, постояла молча, ее взгляд упал на фотографию покойного мужа.
Она встретилась глазами со спокойным, невозмутимым взглядом Жана, который, казалось, ни в чем и не упрекал ее.
Отчего-то стало еще тяжелее. Подошла и медленно перевернула фотографию, чтобы не видеть больше этих глаз.
Сесар опустился за деревянный стол, мрачно пересчитывая те гроши, что у него оставались после того, как он помог Хорхе. Вошел Ксавье. Запустив руку в карман, он высыпал на стол перед старшим другом несколько монет – свою зарплату. Сесар с благодарной улыбкой посмотрел на него. Денег было мало, но дело было не в них.
Ему начинало казаться, что из парня выйдет толк.
Она тихо прошла по коридору, на миг заглянув в каминную.
Там в широком кресле, не двигаясь, сидел Филипп Варенкур.
Некогда грозный, пугающий своим авторитетом и твердостью, после взрыва на заводе он словно сломался, как подрубленный дуб.
У Соланж защемило сердце. На цыпочках она поднялась к себе.
Венсан даже не стал ужинать. Скинув ботинки и пиджак, он буквально рухнул на постель. Его организм все еще ощущал следы болезни. Все, что ему сейчас было нужно, – это укрепляющий сон.
Они встретились днем на полигоне, ровно через пять суток. Венсан пригнал раздобытую машину – военный фургон. Оружие и боеприпасы были зарыты здесь же. Началась погрузка – винтовки, гранаты, несколько пистолетов.
Когда все было уложено, Кара еще раз прямо в фургоне развернул карту, чтобы четко воспроизвести позиции в памяти каждого из них. Это был всего лишь бумажный план, но от кружков и пунктиров в нем зависело слишком много.
Наконец Венсан свернул карту и убрал в карман. Он откинулся назад на одной из скамеек, которые тянулись по обеим сторонам полутемного фургона. Свет проникал лишь в щели между полотнищами брезента. Они сидели друг напротив друга, с одной стороны двое, с другой – трое. Сосредоточенные и суровые.
– Может быть, когда-нибудь, после окончания войны, мы встретимся и вспомним обо всем этом, – неожиданно сказала Соланж.
Никто не ответил, она замолчала. И только сейчас эта тишина надавила на нее. Как будто она почувствовала, что, если кто-то из них и встретится потом, в новом времени, то лишь для того, чтобы вспомнить других, тех, кто до окончания войны не дожил.
Венсан остановил фургон, и они вышли.
– У нас еще есть около часа. Этого времени хватит, чтобы занять позиции. Помните, главное – не мешкать при отходе. Начинайте отступление по моему сигналу.
Позиция Сесара была самой ближайшей к фургону, с правой стороны дороги. От фургона ровно через лес под углом. Чуть дальше по правой стороне была позиция Евы. С левой стороны соответственно должны были располагаться Соланж и Ксавье.
Сесар похлопал мальчика по плечу.
– Удачи тебе, сынок.
Тот сжал зубы, и в глазах его блеснули всем знакомые искорки. Он кивнул и быстро направился к месту. Сейчас, чтобы преодолеть расстояние, ему нужно было перейти через широкую ухабистую дорогу и лишь чуть-чуть углубиться в лес. А при отходе, чтобы попасть к машине, ему и Соланж придется сделать крюк через лес.
