Нежные прикосновения его теплых ладоней. Он ничего не мог ей предложить… Мгновение закончилось, и Сесар навсегда ушел из ее жизни.
Они все ушли…
Дорога все время шла вверх и вверх, так что Соланж уже с трудом поднимала ноги. Это была едва различимая тропа среди каменьев, густых колючих кустов и деревьев, свивающихся по сторонам в чащу. Было уже совсем близко. Сил почти не осталось. Резко и неожиданно сзади лязгнуло оружие.
– Стой! Кто идет?
Соланж отшатнулась.
Человек с жалостью посмотрел на нее, такой хрупкой и несчастной выглядела она.
– Подожди тут.
Соланж оперлась о ствол дерева у дороги и устало закрыла глаза. Все почти закончилось.
– Мадемуазель Варенкур! – вдруг услышала она.
Соланж обернулась. Это был Хорхе Лунес. Он глядел на нее со смесью радости и волнения. Такое родное лицо, но такое ослабшее, осунувшееся.
– Как вы тут? Какими судьбами?
– Я принесла сведения для группы Ловаля. Все должны готовиться к встрече союзников.
– Скоро уже. Скоро! – с воодушевлением произнес он. – Как Сесар?
– Он погиб, – пустым голосом произнесла она. – Его убили.
– Жаль. Какой человек был… – Хорхе помрачнел. – Пойдемте, Соланж. Я вас провожу к Ловалю. Все будет хорошо.
Он нежно обнял ее за плечи и повел вперед.
Эдмон Ловаль узнал ее. Теперь он выглядел иначе, чем тогда, в Орийаке. Его пышные каштановые волосы отросли едва ли не до плеч. Бородка и усы потеряли форму. На нем был простой крестьянский костюм. Лишь осанка и блеск в глазах остались прежними.
Хорхе тихо сказал ему что-то и удалился.
– Мадемуазель…
– Соланж Варенкур, – напомнила она.
– Вас прислал Венсан?
Она устало кивнула.
– Как он?
– Он погиб. Они все погибли.
Соланж сжалась, только сейчас Эдмон заметил, что платье на ней вымокло и тело билось в лихорадочной дрожи.
– Эй, кто-нибудь! – крикнул он. – Принесите теплое одеяло и сухую одежду.
Минуты через две у маленького деревянного домика в самой гуще деревьев появился человек с теплым байковым пледом в руках.
Ловаль, отвернувшись, дождался, пока девушка переоденется, и бережно накинул плед на ее вздрагивающие плечи.
– Присядьте.
Он усадил ее рядом с собой на дощатую скамейку и махнул своим, чтобы их оставили наедине.
– Что случилось? Я слышал, комендант Орийака мертв. Ваша работа?
– Беерхгоф?.. Нет, я не знала.
Как странно…
– Значит, нет. Ладно… Зачем Венсан вас прислал?
– Союзники должны высадиться в ближайшее время на берег Франции, – произнесла она тихо.
– Когда?
– 6 июня. Вы должны быть готовы. Все отряды внутреннего Сопротивления должны встретить союзников и загнать немцев в кольцо.
Ловаль смотрел на нее сосредоточенно и серьезно.
– Они высадятся где-то в районе Ла-Манша? – предположил он.
Она качнула головой.
– Нет, в Нормандии.
6 июня 1944 года. Наступил день D, так в военных кругах именуется дата высадки десанта на захваченную территорию. Силы Сопротивления были сгруппированы вблизи района высадки, предупрежденные такими же маленькими группами, как группа Венсана Кара. Вместо наиболее вероятного места для высадки – побережья пролива Ла-Манш и Па де Кале – были выбраны преимущественно пляжи Нормандии: Омаха, Суорд, Джуно, Голд, Юта. А также несколько городов близ побережья.
Соланж двигалась вместе с отрядом макисов под командованием Эдмона Ловаля.
В последнее время она стала ко всему равнодушна.
Окружающее воспринималось словно сквозь пелену, навеянную пустотой от потерь.
Накануне высадки Ловаль подошел к ней с угрюмой улыбкой. Он заглянул в ее пустеющие, потерянные глаза с нежностью и состраданием.
– Все еще впереди, девочка. Жизнь еще не закончилась.
Но в тот миг она была слишком слаба, чтобы поверить в это.
Высадка прошла ночью. Было тихо до самого рассвета, а потом все началось. Канонада, крики.
Легкое розоватое зарево рассвета разрывали сверкающие блики взрывов. Вновь полилась человеческая кровь на измученную землю.
Соланж укрылась в одном из обозов Ловаля. У нее началась лихорадка. Призрачными бликами мелькали образы родных и потерянных людей. Ксавье, Сесар, Ева, Венсан. Никогда больше она их уже не увидит. Отец, Айзек…
Дождь все не прекращался, ветер сурово хлестал ледяными потоками о бока обоза. Крики, стоны. Совсем недалеко. Война гремела в ста шагах от нее. Случайные пули попадали в невинные стволы рвущихся под ветром деревьев. Она дрожала от холода, от неуютного чувства, так похожего на страх. Но страх ли это был? Страх чего? Потери? Боли? Терять было нечего, а боли она уже не боялась. Промозгло, пусто, дико… В этот страшный миг и жить не хотелось, и умирать не хотелось…
На ясном синеватом горизонте, выглядывая через арку сплетенных ветвей деревьев, медленно поднималось солнце.
Лучи просачивались, покрывая позолотой капли росы на зеленеющих листьях. Было тихо-тихо, слышался лишь щебет птиц.
